Чтение онлайн

Теперь следовало быстро действовать. Конрад Пойтингер [95] , представлявший интересы крупных торговых компаний, составил от имени совета Аугсбурга памятную записку, в которой он свел воедино все выдвигавшиеся дотоле аргументы и заключения в пользу «монополий» и крупных компаний. Этот меморандум с приложенной к нему петицией предназначался для посольства, направленного в 1524–1525 гг. из Аугсбурга к императору в Испанию. Собственно говоря, тон в отводе обвинений задавал Якоб Фуггер; от него исходили также указания, как следовало вести себя состоявшему из пяти делегатов посольству к императору.

Пока представители Аугсбурга везли свою петицию «Его римскому Величеству», Фуггер прибегнул к новой уловке. Он направил императору Карлу V личное письмо, в котором, упомянув вначале о своих личных заслугах, предложил действенную помощь в создании испанского морского флота, к чему тогда, стремился Карл V. И в самом деле император был весьма предупредителен к посланникам. Что касалось «монополии» и торговых компаний, то он обещал пресечь и приостановить все, что «не соответствовало правилам». У него нет намерения, говорил он, причинить какой–либо вред честной торговле. Он приказал немедленно прекратить судебный процесс, начатый против аугсбургских компаний, и конфисковать все относящиеся к нему документы.

10 марта 1525 г. император Карл V утвердил в Мадриде подготовленный аугсбургскими торговыми компаниями закон, которым он, формально подтвердив принцип свободы торговли, давал прямое разрешение на создание экономических корпораций, то есть монопольных образований по купле–продаже почти всех видов товаров. Неделю спустя монарх в подписанной им специальной охранной привилегии предоставил южногерманскому купцу Фуггеру преимущественное право торговли серебросодержащей, медной и ртутной рудой на любых условиях, а также создания торговой корпорации, разрешил устанавливать наивысшие цены и продавать свои товары за пределами империи. В его, императора, глазах, указывалось в привилегии, это не выглядит как монополия или как нечто незаконное; поэтому он отменяет все противоречащие этому распоряжения.

Эдиктом от 13 мая 1525 г., который по своему содержанию, а частично даже дословно совпадал с одним из писем Фуггера, Карл V превратил эти условия скупки руды и торговли металлами в общее правило, благодаря чему также и другие крупные компании были ограждены от преследований [96] .

Теперь Фуггер располагал всем необходимым, чтобы, опираясь на юридические документы, устоять перед фиском, перед властями и перед рейхстагом — полным прощением своих прежних махинаций и надежной охранной грамотой на будущее. Процесс монополизации в горном деле мог продолжаться и далее.

В 1526 г., вскоре после смерти Якоба Фуггера, его наследники получили от Карла V зафиксированную в датированной 19 октября 1526 г. грамоте из Гранады гарантию, что никто не посмеет угрожать им или преследовать их судом за монопольную деятельность в прошлом или в будущем [97] .

Император Карл однажды назвал рудники величайшим даром и пользой германских земель. Этот «величайший дар» он передал в руки южногерманских монополистов с тем, чтобы благодаря Фуггерам росла сила Габсбургов, а Фуггеры благодаря Габсбургам становились богаче.

Императорские указы были также адресованы и Мартину Лютеру. В своем сочинении «О купеческой торговле и ростовщичестве» Лютер требовал: «Не следует говорить: «Я продаю свой товар столь дорого, как я могу или хочу», а так: «Я могу отдать свой товар по столь дорогой цене, как я должен или как это правомерно и справедливо» [98] . Император придерживался иного мнения — мнения Фуггера: требование «справедливой цены» в соответствии со старым принципом «pretium justium» не принимается более во внимание. Горнозаводчикам, в монопольном владении которых находилась добытая руда, безоговорочно предоставляется право продавать руду и металлы по самой высокой цене, которую они только могут получить, — «по наивысшей и наилучшей цене, которую они объявят по своему усмотрению» [99] . Так дословно говорилось в указе императора.

Ввиду враждебного отношения к монополиям большинства сословий и все более ширившегося движения крестьян имперское правительство не решилось обнародовать этот указ.

Следует отметить, что движение против монополий и ростовщичества, развернувшееся в период начавшегося перехода от феодализма к капиталистическому общественному строю, было направлено против уродливых форм развития раннего капитализма. Это движение выражало чаяния народа, добивавшегося справедливости и обратившего свой гнев и ненависть против верхушки общества. В ходе этой борьбы со всей очевидностью проявилась зловещая роль союза между аугсбургскими финансистами и великодержавной монархией испанских Габсбургов. Сословной оппозиции было не под силу разрушить этот союз. Совместные действия имперских сословий и народных масс оказались невозможными ввиду существовавших между ними классовых противоречий. Попытка решить этот вопрос революционными средствами на волне ранней буржуазной революции — в ходе Крестьянской войны в Германии — не удалась, что в немалой степени было обусловлено нерешительностью немецкого бюргерства, хотя требование устранения крупных торговых компаний, их монополии и порожденного ими ростовщичества полностью отвечало его интересам.

В результате поражения крестьян и плебеев в Крестьянской войне движение против «монополий» утратило свою естественную массовую основу, имевшую также важное политическое значение. Избежав угрозы народной революции, Фуггеры могли теперь делать все что угодно.

Народная борьба против такого рода монополий так же стара, как и их первые формы. В эпоху раннего капитализма Фуггеры принадлежали к числу тех, кто с помощью своих крупных капиталов захватывал господствующие экономические позиции, приобретая вместе с этим также и соответствующее политическое влияние. Выступая самостоятельно или объединяясь с другими влиятельными патрициями, они осуществляли монополию на производство, сбыт определенных товаров, диктовали цены на руду, серебро и т. п. и даже господствовали в целых отраслях экономики.

Разумеется, первоначальные монополистические образования XVI в. нельзя приравнивать к современным империалистическим монополиям. В то время Фуггеры осуществляли враждебную народу политику через отдельные предприятия, которые носили характер монополий, но не были типичны для экономики. Современные монополии, взламывающие границы государств, отражают характер империализма как последней стадии капитализма. Укажем на такие межнациональные концерны, как «Дженерал моторс», штаб- квартира которого находится в США и который имеет свои филиалы во многих странах мира, как полдюжины крупнейших американских и английских нефтяных трестов, от которых нередко зависит снабжение

топливом и энергией целых государств. Их деятельность на территории чужих стран, основой которой является погоня за максимальными прибылями, ведет ко все большему обострению противоречий между этими супермонополиями и всеми слоями широких народных масс.

Фуггеры взломали границы многих государств XVI в., учредив во многих странах Европы свои филиалы, прежде всего с целью эксплуатации сырьевых ресурсов, выступив в эпоху раннего капитализма предшественниками международных трестов XX в.

Начавшаяся на заре нового времени, когда еще не существовал рабочий класс, безуспешная в тех условиях борьба народа против монополий продолжается ныне на гораздо более высоком уровне. В наши дни организованный рабочий класс в странах империализма и во многих молодых национальных государствах, окрыленный победой социализма в ряде государств, выступает в первых рядах борцов против монополистических капиталистических концернов и межнациональных трестов. Он является гарантом того, что также и в странах, где все еще господствует капитализм, власть монополий будет сломлена и навсегда будет покончено с эксплуатацией, что в конечном счете во всем мире утвердится власть, народа.