Некоронованные Властители
Шрифт:
Если в ходе противоборства протестантских и католических группировок князей доминирующим было их стремление к дальнейшему расширению сфер своего господства и к полной независимости от центральной власти, то эта самая продолжительная и самая крупная война периода перехода от феодализма к капитализму представляла собой, с одной стороны, развернувшуюся в европейском масштабе борьбу между прогрессивной республикой Соединенных провинций и реакционным испанским феодальным абсолютизмом; с другой стороны, это была яростная схватка находившихся на различных ступенях развития феодальных государств. Характерными в этом отношении были стремление Франции к гегемонии в Восточной Европе и попытка Швеции установить свое господство в районе Балтийского моря. Основой этих устремлений обоих государств также была острая вражда к политике Испании Габсбургов.
Поскольку во время войны у всех ее участников еще более возросла потребность в деньгах, повысились также требования и к Фуггерам. В 1626 г. испанский король вынудил их платить «mesadas», деньги на содержание двора в размере 50 000 дукатов ежемесячно, под не имевшие какой–либо ценности долговые обязательства. Это было для них последним ударом. Чтобы изыскать эти средства, Фуггерам пришлось обратиться за кредитами к своим опаснейшим конкурентам в Генуе, которые уже обошли их в Испании. В 1637 г. испанские активы Фуггеров перешли под управление этих генуэзцев. В том же году Фуггерам была прекращена выплата доходов от «maestrazgos», которые вновь стали поступать в распоряжение правительства Испании, передавшего в 1647 г. аренду этих владений располагавшему крупным капиталом генуэзскому консорциуму. Аугсбургская компания также не участвует более в эксплуатации испанских рудников, и после 1650 г. она полностью прекращает свою деятельность в Испании.
Испанская ветвь династии Габсбургов осталась должна Фуггерам не менее 4 млн. дукатов. Кроме того, более 2 млн. гульденов составили их убытки в Соединенных провинциях. Речь шла о частично неоплаченных долгах штатов Брабанта, а также о невыплаченных доходах от находившихся в аренде Фуггеров королевских владений во Фрисландии, выплачивать которые Генеральные штаты совсем не считали себя обязанными, тем более что Фуггеры поддерживали ненавистную им Испанию.
Неоплаченный долг австрийской ветви Габсбургов Фуггерам составил 615 000 гульденов. Таким образом, с учетом прочих сумм, к середине XVII в. общие убытки Фуггеров достигли 8 млн. гульденов. Огромные выгоды, полученные некогда благодаря связям с Габсбургами, обернулись колоссальными потерями, полностью поглотив все наличные средства Фуггеров, превратив их в ничто.
В результате наступившего после разорения ведущих южногерманских банкирских домов хронического денежного голода и наводнения европейского рынка огромным количеством серебра и других благородных металлов, добытых в копях Америки, под угрозой оказался также и горный промысел — отрасль, которая в свое время решающим образом способствовала развитию раннего капитализма.
Оказавшиеся под угрозой конкуренции крупные предприниматели не проявляли интереса к модернизации добычи, даже когда у них имелись необходимые для этого средства, а переходили к хищнической разработке или изьшали свои капиталы из горного промысла [149] . Немецкому горному промыслу оказалось не под силу конкурировать с возраставшими потоками американского золота и серебра, добывавшихся дешевым подневольным трудом рабов и доставлявшихся из–за океана на испанских кораблях [150] .
149
По мере ослабления предпринимательской инициативы усиливали свое влияние на горный промысел земельные князья, оказавшиеся неспособными, однако, предотвратить его дальнейший упадок. Так, сокращение добычи на меднорудных разработках Мансфельда было причиной крушения в 1568 г. господства некогда могущественных мансфельдских графов. Растущая задолженность привела к слиянию принадлежавших им рудников и плавилен, которые были подчинены единой администрации под контролем кредиторов и сюзерена — курфюрста Саксонского. В 1628 г. совет города Лейпцига в качестве главного администратора Мансфельдского горного общества расторгнул ввиду просрочки платежей действовавшие с 1619 г. договоры. В начале 30–х годов XVII в. из–за отсутствия средств работы на рудниках были прекращены.
150
Ввоз американского золота и серебра нанес тяжелый урон также и горному промыслу Саксонии. Сократилась даже добыча на богатых и удобных для разработки месторождениях серебра в районе нынешнего Фрейберга, а также в других районах Рудных гор, где в 1580 г. одному лишь курфюрсту Августу Саксонскому (1526–1586 гг.) принадлежало 2822 куска [долевых паев. — Перев.]. В последней трети XVII в. и до конца XVIII столетия вновь начался рост добычи серебра в Саксонии, чему в значительной мере содействовали двойная власть Августа Сильного (1670–1733 гг.), являвшегося королем Польши (1697 г.) и сюзереном Саксонии, а также создание там крупной экономической области с различными дополнявшими друг друга отраслями производства. Между 1670 и 1740 гг. в Саксонии возникли многочисленные мануфактуры, производившие изделия из серебра и золота, шелк и бархат, стекло, фарфор и фаянс, благодаря чему был достигнут определенный рост богатства и благосостояния.
Ненасытность испанских завоевателей в погоне за золотом и серебром — будь то в Мексике, Панаме, Чили, Перу, Аргентине, Венесуэле, на Кубе или на Филиппинах — не уступала жестокости их колонизаторских методов; они уничтожали древние цивилизации, грабили дворцы и храмы, отправляя все, что сверкало и блестело, к себе на Пиренейский полуостров. С середины XVI в. на Америку приходилось три четверти, а в XVII в. даже пять шестых всей мировой добычи благородных металлов.
Однако эти золотые сокровища не смогли остановить деградацию народного хозяйства Испании, промышленность которой с первой половины XVIII столетия находилась в полном упадке; с расстройством экономики наступил закат могущества государства.
Перемещение центра тяжести в экономической жизни Германии отразилось также и на положении Фуггеров. Они не располагали больше средствами для финансирования постоянно усложнявшейся и требовавшей высоких производственных затрат разработки рудных месторождений; прибыли быстро падали. Снижалась добыча меди и серебра на всех горных промыслах Тироля и Каринтии, пришли в упадок также плавильни в Енбахе. Продажа свинца, добывавшегося на рудниках Фуггеров в Каринтии, перешла в 1639 г. в руки одного из купцов Филлаха. В 1656 г. кредитовавшая Фуггеров венецианская торговая фирма проникла в их торговлю рудой в Альпийской области. В начале 1657 г. эрцгерцог Леопольд Тирольский, воспользовавшись удобным случаем, лишил Фуггеров прав на горные разработки и передал их, без выплаты компенсации, своему княжескому «Австрийскому торговому обществу». В течение непродолжительного времени Фуггеры оставались лишь пайщиками рудников Шнеберга близ Штерцинга. Однако в 1658 г. происходит раздел остатков их собственности между кредиторами, и предприятия Фуггеров ликвидируются.
Прекращается деятельность торгового дома Фуггеров и в других областях. Великие географические открытия, с которыми было связано перемещение торговых артерий в район Атлантического океана и к берегам Северного моря, ускоряют переворот в мировой торговле, в котором Фуггеры уже не участвуют; причиной тому было также ухудшение географического положения их фирмы, оказавшейся в стороне от торговых путей. Широко использовавшиеся дотоле сухопутные коммуникации уступили место новым морским путям, новые торговые города вытеснили старые и даже целые государства Европы с мирового рынка. Все развитие шло не на пользу империи, а также Фуггерам. Амстердам превратился в крупный Центр могущественной торговой и финансовой державы
Нидерландов, став главным перевалочным пунктом для четырех частей света. На новом этапе в мировой торговле Нидерландам благоприятствовало не только географическое положение; они обладали крупными капиталами, в их распоряжении были устья Рейна, Мааса и Шельды, благодаря чему они могли использовать Франкфурт–на–Майне в качестве связующего звена между старыми южногерманскими и новыми северогерманскими центрами и проникать со своими товарами в глубь страны.
Однако конкуренция шла не только из Нидерландов. После того как немецкое купечество было изгнано с английского рынка и в 1598 г. был закрыт в Лондоне ганзейский Штальхоф — старинные торговые ряды немецких купцов, — а зарождавшаяся английская промышленность ограничила доступ немецких товаров на свои внешние рынки, торговый капитал Англии перешел в наступление, учредив крупные филиалы в Эмдене, Штаде и Гамбурге. Сукна из Фландрии и Брабанта, пользовавшиеся большим спросом, чем продукция немецких ткачей, заполняли рынки.
Дания, умело используя свое выгодное положение на торговых путях, так же, как Швеция и феодальная Польша, стремилась к установлению господства в бассейне Балтийского моря. Опираясь на действенную поддержку своих правительств, укрепляла позиции буржуазия Швеции и Дании, где были отменены прежние привилегии немецких купцов. Рухнула система ганзейских факторий и контор в обширном районе Балтийского моря и прилегающих к нему областях, и Ганза — всесильный в прошлом страж интересов немецких городов и их торговых домов в этом районе — распалась окончательно. Закат Ганзы, не принесший никакой пользы конкурировавшим с ней когда–то Фуггерам, обострил их кризис, так как распад Ганзы еще более сузил сферу деятельности некогда могущественных аугсбургских купцов.
Аналогичную картину мы видим и на юге, где лишь недавно сходились торговые пути южногерманских и итальянских купцов. Хотя товарообмен и продолжался, уже не Фуггеры, а итальянские фирмы пользовались привилегией сбыта в германских землях предметов роскоши из Италии. В целом, однако, в результате испанского господства производительные силы Италии были также парализованы. В начале XVI в. Венеция была в значительной мере вытеснена из товарообмена между Западной Европой и странами Востока; коммерческое значение Генуи шло на убыль.
В Венеции имя Фуггеров упоминается в последний раз в 1646–1647 гг. в регистре итальянского гостиного двора немецких торговых компаний. Фуггеров, участвовавших когда–то с помощью своих денег в формировании политики, теперь вычеркивают из регистра торговых фирм мирового значения. Около 1650 г. прекращает свое существование также и банкирская контора Фуггеров (она возобновила свою деятельность лишь в XX в.).
Застой во внешней торговле и ее упадок сопровождались ухудшением внутренней торговли. Правда, старинные южногерманские и среднегерманские города все еще сохраняли свое значение центров ткацкого ремесленного производства, а также торговых и коммерческих центров, но уже без Фуггеров.