Чтение онлайн

В целом, империя оказалась в стороне от главных районов развития мировой экономики и торговли. Это серьезным образом препятствовало развитию производства и торгового капитала. Политическая победа сил феодализма способствовала этой экономической деградации; входившие в состав империи государства все более отгораживались друг от друга в экономическом отношении. В католических землях нередко подвергались гонениям горожане–протестанты, в Баварии и Австрии католики изгоняли торговцев и ремесленников–лютеран или вмешивались в их экономические дела.

Со второй половины XVI в. империя перестала быть центром социально–экономического и духовного прогресса в Европе. Теперь немецкие территории в своем развитии стали отставать от Нидерландов, Англии, позднее от Франции — государств, направлявших подъем своей экономики, где немалое значение имела государственная поддержка торговли и промышленности, которой недоставало в империи вследствие господства князей, политической раздробленности и отсутствия централизованного национального государства. Поэтому и перемещение мировых торговых путей должно было вызвать столь тяжелые экономические последствия для расчлененной на многие части страны. Феодалы опутали раннекапиталистический сектор цепями, вынудив его к бесполезной растрате крупного торгового капитала на ведение войн и содержание двора династии; одновременно они готовили почву для перевода больших денежных сумм в землевладение. Ускорившее общий политический и экономический упадок господство феодальнореакционной династии Габсбургов (как испанской, так и австрийской ветви) не уберегло Фуггеров от падения в пропасть — напротив, оно было его причиной. С ослаблением могущества Испании были истощены и силы Фуггеров; их место заняли английские, нидерландские и другие конкуренты.

Отошла в прошлое их деятельность на поприще торговых капиталистов, европейских банкиров и горнопромышленников. Они не участвовали более в процессе развития раннего капитализма. Опираясь на социально–экономические устои крупного феодального землевладения, они начали свой подъем по кастовой лестнице придворной и военной аристократии.

Этот переход Фуггеры готовили исподволь, когда они еще находились на вершине своего могущества. Задолго до начала Крестьянской войны южногерманский торговый дом приобрел графство Кирхберг с 3200 «собственными» крестьянами, поместья Мауерштеттен, Вейсенхорн и Бух с тремястами, ленное владение Шмихен с двумястами, имение Бибербах с пятьюстами крепостными. Став владельцем этих имений, он подчинил своему экономическому, политическому, религиозному и административному диктату 60 крупных и малых деревень, небольшой город и 43 селения [151] . Под властью Фуггеров были дворяне, церковные и плебейские ленники, а также вольные бюргеры. Еще более многочисленными были принадлежавшие Фуггерам отдельные объекты, разбросанные вплоть до гор Шварцвальда. В целом, в 1525 г. в подчинении у Фуггеров было около 6250 «собственных» людей, расселенных по равнинным владениям.

В семейных законах Якоба Богатого мы находим распоряжение о том, что земельная собственность не подлежала продаже и разделу и должна была наследоваться по мужской линии рода. А Антон Фуггер, охваченный тщеславным стремлением проложить своему роду путь к основанию фамильного территориального владения — он мечтал о герцогстве — предусмотрел в своем завещании изъятие семейного капитала из торговли и банковского дела и превращение его в земельную собственность.

Фуггеры и в дальнейшем не упускали возможности приобрести новые земли: используя добровольные соглашения или путь насильственного присвоения. Так, они стали владельцами деревни Габлинген, замка Микхаузен—Швабмюнхен, замка и имения Оберндорф близ Райна на реке Лех. В 1533 г. Раймупд Фуггер принимает присягу на верность от ставших его подданными жителей Оберндорфа; в соответствии с жалованной ему в Вене грамотой короля Фердинанда I он может теперь их судить, наказывать палками, лишать жизни, отправлять на виселицу. В 1536 г. Фуггерам также передается в бессрочное ленное владение, вплоть до прекращения мужской ветви их рода, имперский округ Донаувёрт вместе с деревнями Мертинген, Асбах, Швенниген. Эти имения стали ядром территориального образования, состоявшего из владений, разбросанных между реками Лех, Иллер, Дунай и Альпами. В 1537 г. Фердинанд I передает Фуггерам в собственность замок и деревни у Глётта, близ Диллингена; в придачу они получают право судить, лишать прав и объявлять вне закона подвластных им крестьян.

В 1538 г. Фуггеры приобрели имение Бабенхаузен на реке Гюнц в Швабии, уплатив его прежним владельцам 120 000 гульденов. Деревни Кеттерсхаузен и Бабенхаузен, Кирхгейм с имениями Дитерштайн и Штеттенфельс принадлежали отныне Фуггерам.

Роберт Мандроу в своей работе о Фуггерах показывает, что с начала XVI в. по 1618 г. они совершили 633 сделки по приобретению недвижимости, главным образом ленных владений, коронных и родовых имений, домов для поденщиков, различных угодий — пашен, лугов, лесов и водоемов. За все это было уплачено более двух с половиной миллионов гульденов [152] .

Таким образом, Фуггеры были не только первыми среди семейств и оптовых купцов, наживших колоссальные богатства на международных торговых сделках, на финансировании горного промысла и других отраслей промышленного производства, а также на кредитных операциях; они превзошли всех других предпринимателей в приобретении земельной собственности. Став владельцами многочисленных поместий и роскошных замков, они уберегли часть своего состояния от банкротства, разорившего во второй половине XVI в. другие крупные торговые фирмы, и обеспечили себе возможность дальнейшего существования в качестве феодалов.

К началу XVII в. они уже были скорее сельскими дворянами, нежели коммерсантами. Поселившись в имениях, они все чаще поручали ведение дел своим служащим. Следствием этого было то, что Фуггеры от поколения к поколению утрачивали права граждан Аугсбурга. Начало этому положил упомянутый уже Ханс Якоб Фуггер, скрывшийся в 1523 г. от своих кредиторов. Известно, что Антон Фуггер Младший (1552–1616 гг.) отказался в 1580 г. от своих прав гражданина Аугсбурга. Не пожелав платить высокие налоги, таким же образом поступил двадцать лет спустя, в 1600 г., его двоюродный брат Якоб, который с 1604 г. до своей смерти в 1626 г. был архиепископом Констанцы. Один из Фуггеров, граф Пауль фон Микхаузен, еще в 1685 г. был членом совета города, однако и он вскоре прекратил свою деятельность в Аугсбурге.

Как феодалы, Фуггеры применяли все формы эксплуатации — денежную и натуральную повинность и барщину; они использовали все полученные привилегии: сеньериальную судебную власть, право карать смертью, право ограничения личной свободы. В приходной книге Фуггеров за 1546 г. записано, что общая сумма доходов от имений составила в этом году 27 395 гульденов [153] . Во–первых, они получали земельную подать с зажиточных и мелких крестьян, размер которой оставался неизменным как в урожайные, так и неурожайные годы. Главньш источником доходов была «хлебная подать», 90–95% всех податей крестьяне были обязаны выплатить зерном. По признанию самих Фуггеров, они достигли предела при взыскании подати рожью, овсом и ячменем. Путем спекуляции Фуггеры взвинчивали цены, получая новый источник прибыли. Во–вторых, существовали различные формы принудительной барщины, размер которой определяли по дням; нередко крестьяне с лошадьми и повозками были вынуждены отрабатывать барщину в течение всего года. Взыскивалась также кухонная повинность — цыплята осенью, куры на масленицу, растительное масло, лен, дрова.

С поденщиков управляющие Фуггеров взимали квартирную плату, деньги за постой. Если поденщик возделывал клочок земли или пользовался выпасом, то он, как и хлебопашец, должен был платить хлебную и луговую подать. Он привлекался также к работам на кухне и барщине.

Не щадили Фуггеры и ремесленников. С мельников они брали денежную, хлебную и кухонную подать. Особый налог взимался с владельцев гостиниц и бань, рыбаки платили рыбную подать. Если ремесленник расширял свой дом или хлев, возрастали и поборы.

И в-третьих, источником доходов были также судебные штрафы и штрафные деньги, взыскивавшиеся с подданных за неповиновение. Крестьянин должен был платить за все, за любое событие в его семье: умирал член его семьи — надо было раскошеливаться, хотя денег и без того не хватало; праздновалась свадьба — и касса Фуггеров пополнялась звонкой монетой; за проезд по дорогам следовало платить дорожный сбор. Налогом облагались даже печи. Бдительные сборщики налогов не упускали и такую возможность, чтобы выжимать из бедняков последние соки.

В социальном отношении крестьянин был низведен до положения парии. Нищета и гнет становились все более невыносимыми. Фуггеров не останавливало то, что ограблением крестьян они подрывали саму основу их существования. Обращаясь к ним за краткосрочными ссудами, крестьяне зачастую должны были подчиняться их требованию уплаты 30, 50 и даже 80%. Неуплата долгов оборачивалась катастрофой. Пощады не было, приходилось отдавать последнее. Фуггеры же процветали, наживаясь на труде, деньгах и повинностях подвластных им крестьян.