Чтение онлайн

Фуггеры полностью использовали привилегии, вырванные у императора. И чем больше укреплялось их положение как торговцев рудой, тем больше они взвинчивали цены. За один немецкий центнер [21] тирольской меди они требовали:

в 1527 г. — 5–б гульденов

в 1537 г. — 6–7 гульденов

в 1556 г. — 10–11 гульденов

в 1557 г. — 11 —12 гульденов.

В такой же мере росли цены и на венгерскую медь.

Союз оптового торговца с владельцами рудных богатств Габсбургами, являвшийся архиреакционным союзом, в течение 30 лет обеспечивал Фуггерам привилегированное положение.

Уже с 1489 г. по 1494 г. Фуггеры главным образом благодаря регальным привилегиям заработали на торговле тирольским серебром не менее 400 000 гульденов, не вложив при этом в горное дело ни одного гульдена. С каждой марки серебра [22] , проданной по цене 8 гульденов, Фуггеры получали 3 гульдена чистой прибыли. Лишь с 1522 г. они начали делать прямые капиталовложения в разработки швацких рудных залежей в Тироле, где стали официальными владельцами более 36 рудников. Чтобы устранить местных конкурентов, они объединились с другими южногерманскими купеческими фирмами и основали в 1565 г. «Енбахское горное и плавильное общество», распространившее свое влияние на весь Тироль. Доля, внесенная Фуггерами при вступлении в это общество, составила 114 422 гульдена — 36% всего капитала. Спустя двадцать лет они скупили паи своих партнеров, став с той поры полновластными хозяевами почти всей добычи серебра и меди в Тироле. Они располагали огромной организацией, занимавшейся сбытом продукции, с многочисленными факториями и филиалами, поставляли серебро на монетный двор города Халля, сумев также присвоить себе право чеканки. Они экспортировали тирольское серебро и медь в Южную Германию, Италию, Испанию, Португалию и в Нидерланды. Это право было закреплено за ними в различных договорах с князьями и другими оптовыми купцами.

Монопольное положение Фуггеров в горном деле основывалось не только на влиянии, которым они пользовались у могущественных правящих домов, но и на новых методах переработки ископаемых богатств. По имеющимся сведениям, нюрнбергские купцы уже в конце XIV в. освоили процесс зейгерования, который в середине XV в. стал известен в Средней Германии. Применение этого процесса сделало возможным извлечение из серебросодержащей медной руды серебра путем добавления к руде свинца; конечными продуктами зейгерования были серебро и чистая медь. Этот процесс обработки руды был также введен на зейгеровальне Фуггеров, построенной в конце XV в. на западном склоне гор Тюрингии. Чтобы соорудить эту новую зейгеровальню для плавки сырой меди, доставлявшейся из Венгрии, кроме знания технологии, требовались прежде всего крупные капиталовложения, которые в то время были под силу лишь самым богатым купцам, к числу которых принадлежали Фуггеры.

Другие методы использовали Фуггеры, стремясь проникнуть в горнорудную промышленность Венгрии. В стране было сильно развито национальное самосознание — прежде всего вследствие постоянной угрозы со стороны османских завоевателей, неоднократно захватывавших эту страну. Иноземное господство, в том числе экономическое, не встречало здесь одобрения. Чтобы избежать неприятностей, Фуггеры выдвинули в качестве подставного лица члена совета города Кракова, горного предпринимателя Иоганна Турцо (1437–1508 гг.) — внебрачного сына венгерского короля, — и основали формально самостоятельное общество, главной целью которого были аренда и разработка серебряных и медных рудников Нейзоля [23] . С помощью Турцо с 1495 г. по 1525 г. Фуггеры заработали на эксплуатации венгерских рудников более 1,5 млн. золотых гульденов. За это время их общий капитал резко увеличился со 100 000 гульденов в 1464 г. до 2 800 000 гульденов в 1527 г.; к 1546 г. он достиг 7 000 000 гульденов.

Поскольку вывоз серебра из Венгрии был запрещен, но разрешался экспорт серебросодержащей мерной руды, Фуггеры построили свои зейгеровальни на большом расстоянии от места добычи. Они были расположены близ Филлаха в Каринтии (Фуггерау) и в лесных районах Хоэнкирхена, неподалеку от Готы, в Тюрингии.

В сентябре 1495 г. настоятель вместе с монашеской братией монастыря Ордена цистерцианцев в Георгентале выдали братьям Ульриху, Георгу и Якобу Фуггерам патент на строительство у входившей во владения монастыря деревни Хоэнкирхен зейгеровальни со всеми необходимыми сооружениями, домами для владельцев и их служащих, а также жильем для рабочих и на ведение всех работ по зейгерованию, плавке, литью, дроблению руды. За 50 рейнских гульденов в год они предоставили Фуггерам в пользование столько земли, сколько требовалось для их завода, а также мосты, дороги, водоемы и древесину из монастырских лесов. Фуггеры получили даже право решать своей властью все споры и тяжбы с рабочими и наказывать их. Им было разрешено продавать из своих запасов по произвольным ценам продовольствие и напитки своим работникам, служанкам и заводским рабочим, не платя при этом никаких налогов. Кроме того, монастырь взял на себя обязательство не разрешать в своих владениях строительство плавилен другим фирмам [24] .

В том же году герцоги Саксонии, властители этой земли, также разрешили Фуггерам построить зейгеровальню и взяли их вместе со всеми их людьми под свою суверенную защиту.

Таким образом Фуггеры получили возможность вести свободную и неограниченную торговлю полезными ископаемыми, добывавшимися на медных рудниках Венгрии. С конца XV в. от 80% до 90% всей добычи меди в Европе приходилось на горные разработки в Альпах, в Нейзоле и Мансфельде. Упрочив свои позиции в двух центрах добычи медной руды, Фуггеры стремились к тому, чтобы распространить свое влияние на горное дело и в Средней Германии, сосредоточить в своих руках основную добычу и переработку серебра и меди; и этого они отчасти добились в первой половине XVI в. Плавильни в Каринтии и тюрингском Хоэнкирхене считались основой предприятия Якоба Богатого. Опираясь на них, он мог регулировать спрос и предложение с выгодой для аугсбургской фирмы, диктовать цены и создавать в важных в торговом и политическом отношении пунктах перевалочные базы на путях к своим владениям.

Главное внимание Фуггеры уделяли добыче серебра [25] . Ведь до середины XVI в. марка серебра продавалась по гораздо более высокой цене, чем центнер чистой меди. С 1495 г. по 1504 г., то есть на заре горнозаводского дела, в Хоэнкирхене было выплавлено около 54 000 центнеров меди и 32 000 марок чистого серебра. Отметим, что это было в начальный период, ибо объем добычи и переработки руды быстро возрастал вплоть до 50–х гг. XVI в.

Доставка медной руды от Нейзоля до Хоэнкирхена велась через Яблунковский перевал до Бреслау (Вроцлав) и «Лейпцига, где находились крупные фактории Фуггеров. Они использовали право этих городов на складирование и допуск к продаже транзитных товаров (Stapelrecht) для перегрузки руды и выставки своих товаров на некоторое время для продажи. И когда, наконец, грузы проходили Эрфурт, где находилось главное эскортное ведомство Саксонии, которое взимало сборы в оплату конвоя всех транспортов, пользовавшихся дорогами Тюрингии, и вело регистрацию всей поступавшей и вывозившейся руды, неизменно объявлявшейся в сопроводительных документах как «медь», — тогда можно было приступать к ее переработке в плавильнях. Чтобы доставить из Нейзоля в Хоэнкирхен 11000 центнеров сырой меди, Фуггерам требовалось 220 упряжек, по 4 лошади в каждой. Такие упряжки, с перевалкой руды или без нее, три раза в год проделывали путь, длина которого в оба конца составляла 1600 километров, на что уходило от 68 до 82 дней (в зависимости от состояния дорог, погоды, продолжительности дня, числа праздничных дней и т. д.).

Выплавленную в Хоэнкирхене чистую медь Фуггеры отправляли в Нюрнберг или во Франкфурт–на-Майне. Для этих перевозок они использовали собственные большие буксирные баржи и более дешевые, сравнительно менее опасные и приносившие дополнительную прибыль водные пути по Одеру до Штеттина (Щецин) и оттуда морем до Гамбурга и Антверпена или по Висле до Данцига (Гданьск) и далее в Нидерланды. (См. карту на стр. 39: «Торговые пути и фактории Фуггеров в Европе к 1525 г.»).

Антверпен стал главным перевалочным пунктом для товаров Фуггеров, которые они отправляли на кораблях в Испанию, Португалию, Францию и Италию. Кто обосновывался в Антверпене, тот находился в центре мировой торговли, ибо в первые десятилетия XVI в. Антверпен, упорно соперничавший с Венецией, стал одним из самых богатых городов, каким он оставался до его разграбления испанскими отрядами в 1575–1576 гг. Здесь в большем выборе и по более выгодным ценам велась торговля пряностями, южными фруктами, английскими сукнами; процветало денежное и вексельное обращение. В этот становившийся могущественным промышленным и торговым центром Европы город Фуггеры направляли самые крупные партии своей меди [26] . Антверпен был также местом, где южногерманские и восточноевропейские сделки Фуггеров увязывались с их интересами в Англии, на Иберийском полуострове и в Нидерландах. На бирже Антверпена они заключали крупные военные сделки с английской короной и двором Нидерландов. В блеске своего богатства этот город, где доходы Фуггеров составили более 1 500 000 гульденов, занимал второе место в их собственной империи — империи Фуггеров. Это нашло свое отражение и в чрезвычайно представительном характере их антверпенской фактории, в сооружении собственной фамильной капеллы, а также алтаря Фуггеров в антверпенской церкви св. Андрея. В 1546 г. 4/5 товарных запасов Фуггеров общей стоимостью 1 250 000 гульденов составляла медь; более половины ее лежало под сводами антверпенских хранилищ.

И если после 1539 г. зейгерование в Хоэнкирхене было прекращено, то по той причине, что Фуггеры уже «не чувствовали себя в безопасности» в Венгрии, и, кроме того, они заключили сделку с Габсбургами в Мадриде с целью эксплуатации испанских рудников.

В 1549 г. Фуггеры уступили плавильню Хоэнкирхе- на вместе с относившимися к ней лесными угодьями герцогам Саксонии, получив взамен 6000 рейнских гульденов и дополнительный заем на сумму 4000 гульденов [27] .

Зейгерная плавильня Хоэнкирхена утратила свое значение, ее конец стал неизбежен, так как уже три года тому назад, в 1546 г., Фуггерам пришлось выйти из «венгерского торгового дела». Венгерский источник сырья для их предприятия в Тюрингии иссяк — как вследствие турецкого вторжения, так и в особенности ввиду возраставшего национального сопротивления венгерского народа иностранному капиталу и усиливавшейся борьбы горняков против эксплуатации и угнетения [28] .

В буржуазной литературе нередко делаются реверансы Фуггерам за их «патриотические» деяния — защиту от грозившей со стороны Турции опасности. Однако при более внимательном рассмотрении становится очевидной тесная взаимосвязь между стремлением Фуггеров к наживе от эксплуатации венгерских рудников и их кредитами на оборону от частых набегов турок. Конечно, австрийские и венгерские войска защищали от турок национальные и социальные интересы; Габсбурги заботились о судьбах своей династии, а Фуггеры и Турцо — о своем капитале, без которого Габсбурги не могли бы вести свои многочисленные войны. Не национальные чувства, а неодолимое стремление заполучить венгерскую медь и серебро побуждало Фуггеров предоставлять королю Венгрии займы, общая сумма которых составила 150 000 дукатов, для борьбы против турецкой опасности.