Чтение онлайн

Мисс Бауэр поставила песочные часы на полку, подошла ближе к шефу и без зазрения совести взгромоздилась тому на колени. Казалось, тот слегка завис, но потом довольно улыбнулся и игриво склонил голову в сторону.

— Как я люблю, когда ты сидишь на моих коленях. Сиди здесь всегда, никогда с них не вставай. Меня сводит с ума это чувство.

— Ладно. Как скажете, мистер Анселл. Я могу сидеть тут хоть целый день, — вроде бы, девушка попыталась поддержать флирт, но голос звучал как-то натянуто-позитивно. Словно её что-то напрягало, что-то. что она изо всех сил пыталась скрыть.

— В чём дело? — Мужчина внезапно напрягся. — Что… не так?

— Нет-нет, всё хорошо, — Бауэр мягко улыбнулась и принялась махать руками. — Хорошо. Правда.

— Ты можешь сказать мне всё что угодно, — Анселл с грустью вскинул брови. — Не нужно беречь меня от проблем, я сконструирован так, чтобы их решать. Что-то случилось? Скажи, пожалуйста, если это какой-то дискомфорт, или тебя что-то гложет, я всё исправлю. Всё… будет хорошо. Я тебе обещаю.

— Правда? — она вскинула брови в ответ. Лицо начало краснеть. — Я даже не знаю, как сказать. Не знаю, с чего начать, я потерялась. Пыталась поначалу даже не думать об это, но о таком невозможно не думать. Это… сводит меня с ума, — Селена проглотила ком.

— Что именно? — он тяжело выдохнул. — Я… должен знать, чтобы понимать, что делать. Что предпринять. Милая, замечательная моя девочка. В любом случае… не нужно так переживать. Что произошло?

— Джерт. В общем, — уголки губ поплыли вниз. — Я правда знаю, как сказать. Но у меня, по ходу, ребенок будет, — на лбу выступил нервный пот. — В смысле у нас. Я даже не знаю… что с этим делать. Не знаю, как поступать. Это произошло всё… и по моей халатности в том числе, — взгляд становился грустным. Она нервничала. Нервничала так сильно, что перебирала потными ладошками подол очередного яркого платья.

На секунду мужчина завис. Долго хлопал глазами, потом мягко, светло улыбнулся и игриво склонил голову в сторону.

— Ну… ну что ж. Тогда, я думаю, давай поженимся. Что скажешь?

— Поженимся? — взгляд становился шокированным. — Прямо здесь, в Японии?!

— Ну да, а почему нет? Я не хотел давить на тебя, оттого не хотел форсировать. Но если ты носишь под сердцем нашего ребёнка, я не думаю, что с этим нужно тянуть. Я… никогда не скрывал своих намерений. И много раз говорил, что хотел бы видеть тебя своей женой. Матерью своих детей. Своей спутницей, своей музой, второй половинкой, — он погладил её по голове, затем ласково взял за щеки. — Моя милая, моя красивая Селена. Выходи за меня замуж. Обещаю, ты ни в чём не будешь нуждаться. Наши дети вырастут в любви. В любви и достатке.

— Говоришь прямо как из фильма, — Она неловко опустила глаза, затем завела за ухо небрежную прядь волос. — Но раз… раз мы вместе, то… наверно ладно. Я думаю… я, наверно, согласна, — ресницы дрожали. Зрачки носились по комнате, сердце стучало в ушах.

— Какой срок? — Джерт вскинул брови. — Хотя бы… хотя бы приблизительно.

— Маленький ещё очень. Я бы, возможно, поняла раньше, если бы токсикоз был сильнее. — Она проглотила ком.

Он положил её к себе на грудь и накрыл полами своего пиджака. Девушка закрыла глаза и вновь почувствовала, как билось под грудиной его крупное сердце. Быстро, взволнованно, но явно в предвкушении. В свои тридцать с небольшим Анселл был готов к семье. Возможно даже давно готов. Просто ни разу раньше не встретилось человека, с которым ему бы хотелось эту семью завести.

— Сегодня переедем. — Задумчиво пробормотал он. — А через пару недель… сходим на УЗИ, я всё устрою. Отдыхай пока, ни в коем случае не нервничай. Ни о чём не переживай, и ни в чём себе не отказывай, — Джерт закрыл глаза и зарылся носом в её волосы. — Люблю тебя.

Она улыбнулась и вновь закрыла глаза. На самом деле в тот день, когда они помирились, ей внезапно стало спокойно. Спокойно и легко, Бауэр в самом деле чувствовала себя любимой. Чувствовала себя желанной, желанной и единственной. Самой лучшей на всём свете, по крайней мере, для него.

А другие её, в общем-то, не волновали.

Не важно, что было в прошлом. Теперь она правда для него самая лучшая, во всём мире. Единственная. Родная. За стеклом продолжал лить дождь, но просветов среди серых облаков становилось всё больше. Потому что после любой бури всегда выглядывало солнце, после любой бури всегда поднималась радуга.

Прямо как в жизни. Прямо как в ароматном кабинете одного модельного агентства современного Токио.