Чтение онлайн

— Не бойтесь, — девушка коснулась руками его напряжённой бледной груди и продолжила тащить вниз одеяло. — Я знаю, как сильно вы хотите, чтобы вас потрогали, — она стала развязывать шёлковый халат, под тканью которого тут же мелькнули твёрдые соски с матовыми, нежно-розовыми ореолами.

— Селена. Слезь. С меня, — уже рычал Джерт и был готов скинуть с себя подчинённую, хотя руки почему-то отяжелели. Они словно присохли к полу вместе с его телом, которое ощущалось предательски горячим, но тяжёлым и недвижимым, как бетонная плита.

— Вы так хотите сохранить лицо? Я же всё чувствую. Всё вижу, — Селена мягко погладила одеяло в том месте, под которым всё ещё прятался горячий, болезненный от чувства распирания член. — Вы… мерзкий извращенец.

Сердце стучало в глотке, отдавалось в висках — то ли от гнева, то ли от возбуждения, которое усиливалось, казалось, против воли. Её прикосновения ощущались даже сквозь одеяло, а от груди невозможно было отвести взгляд. От груди, живота, очертаний бёдер, которые всё ещё прятал халат. Анселл хотел сказать что-то ещё, но голос пропал. Будто с каждой секундой он всё больше прекращал быть человеком — и всё сильнее становился чьей-то куклой. Куклой, которая ничего не может сделать с чужими прикосновениями. Даже сказать о них.

Безмолвный манекен. От осознания собственного возбуждения становилось стыдно и злобно, потому что его не должно сейчас быть. Но оно есть — и настолько сильное, что даже её прикосновение к одеялу заставляло сжать зубы. Может, он и правда опущенный извращенец, хотя мысли об этом обрывались раньше, чем успевали появиться. Обрывались ужасающим гневом. Внутренним сопротивлением, которое всякий раз спотыкалось о непроходящую болезненную эрекцию в паху.

И так по кругу.

— Почему вы молчите? — шепнула практически на ухо Бауэр, чуть подавшись вперёд. — Хотите, я поглажу вас ещё, без одеяла? Или не хотите?

Мужчина тяжело выдохнул и стеклянными глазами уставился куда-то в стену. Пульс продолжал расти.

— Ну вот, — девушка прикрыла глаза. — Даже сейчас вы не можете сказать «нет». А то вдруг я правда уйду? — Голос становился хитрым, хотя в нём ещё звучали ноты то ли грусти, то ли неловкости.

Джерт по-прежнему молчал — только теперь уже не понимал: он может говорить или нет. Возможно, может. Но легче сказать себе, что «нет».

— Скажи, что я тебе отвратительна, — тихо прошептала Селена, пряча своё лицо в его длинных взъерошенных волосах. — Скажи это. Я же самая некрасивая женщина в агентстве, разве нет?

Он выдохнул. Медленно. Ему давно стало слишком жарко. Анселл сжал кулаки, хотя лицо оставалось непроницаемым. Только дыхание выдавало: он плавился. Распадался на атомы, ненавидел её, ненавидел себя и… молчал. Хотел что-то сказать, но не мог произнести ни звука. Наверное, если она сделает это — он треснет.

И, возможно, сегодня он всё-таки хотел треснуть.

— Вот и я думаю, — как итог, сказала Бауэр и нависла ближе. — Мерзкий. Но послушный. Мне нравится.

— Ты знаешь, что я с тобой сделаю? — хрипло выдохнул он, хотя на лице мелькнуло некое подобие жуткой улыбки. — Потом. После.

— А почему «после»? — она вновь погладила его грудь. — Почему не сейчас? Моему извращенцу нравится играть в поддавки? — Голос постепенно становился тише, пока полностью не исчез в воздухе. — Тебе нравится. Хочешь, я посмотрю на тебя, как ты и хотел? Оценю, насколько тебе нравится? — Селена подцепила большим пальцем резинку мужских трусов и потащила её вниз. — Фу, ты уже на грани.

Анселл стиснул зубы, вновь прищурился, но затем тяжело, возбуждённо выдохнул.

— Твоему поведению не хватает ремня, — он пугающе раскрыл глаза.

В тот же момент хлопнула входная дверь. Мужчина тут же вскочил, увидев перед собой не ночь и не приевшуюся луну, а небольшую, освещённую летним солнцем комнату. Соседние футоны и правда пустовали, а у двери замер Айзек, который что-то жевал и держал в руках стакан с латте.

— Ой, прости, разбудил? — секретарь виновато отвёл взгляд. — Пол-одиннадцатого. Я думал, ты уже встал.

— Я вернулся посреди ночи, с чего бы я должен встать? — Джерт скривился, стараясь натянуть на ноги побольше одеяла. Лоб ощущался влажным, сердце всё ещё неадекватно стучало под широкими рёбрами. — Ладно. Забей. Я выспался.

— Похмелье? — Де Голль неловко вскинул брови. — Таблетку, может? Или ещё чего? У меня вода оставалась. Будешь?

— Позже, — мужчина стиснул зубы и покачал головой.

Воздух ощущался липким. Тягучим, дышать им было тяжело. Из коридора раздавался заливистый женский смех, из окна доносился шум широких деревьев. Горячее тело никак не могло прийти в норму, перед глазами мелькали гаснущие пошлые кадры.

Сон. Просто сон. Хотелось усмехнуться себе под нос и покачать головой, но Айзек всё ещё топтался в дверях. Болезненно твёрдый член так и лежал под слоями одеяла — пьяный, пошлый морок не проходил.

— Где все? — стеклянными глазами, таращась на одеяло, пробормотал Джерт.

— А. Ну… — Де Голль задумался. — «Пришелец» взял себе суши и снова пошёл в онсэн. Сидит там с кем-то из местных, практикует японский. Девушки… кто-то купается, кто-то гуляет по округе. Я за ними не следил особо.

— А как Селена? — Анселл повернулся к секретарю. — Как её нога? Ты видел её сегодня?

— Вроде не выходила, — Айзек пожал плечами. — Наверно, тоже отсыпается, не знаю. Но её подружки не паниковали, значит, думаю, нормально там всё.

— Понятно, — мужчина вновь задумчиво уставился на одеяло, затем невольно покосился на кипу салфеток, которая лежала на подоконнике. — Я… наверно, сам зайду к ней. Ладно, иди. Я приду в норму и спущусь к остальным.

— Точно не нужна помощь? Таблетки там? — искренне поинтересовался Де Голль.

— Нет, спасибо, — голос уже становился ироничным. — Оставь меня. Я сам скоро спущусь.

— Ну ладно. Пиши, если что, — молодой человек вновь пожал плечами и быстро вышел из комнаты. Вслед за его уходом раздался хлопок, который быстро сменился желанной звенящей тишиной.

Джерт глубоко вздохнул и с толикой презрения откинул одеяло, затем приспустил резинку чёрных трусов. Так намного легче. Мужчина сам не понимал, что ощущал. То ли стыд, то ли злость на себя, то ли пошлое послевкусие после сна, как после хорошего алкоголя. «Это остаточное. Налюбовался, называется», — с горькой иронией подумал он, погладив широкий, плотный, матовый ствол члена большим пальцем.

Представляя, что это вовсе не его пальцы. Вновь раздался тяжёлый хриплый вздох.