Некрасивая
Шрифт:
— Мистер Грин, — Селена нахмурилась ещё больше и слегка съёжилась. — А зачем… весь этот разговор?
На самом деле факт о прошлом шефа был ей всё-таки интересен, просто потому, что она о нём даже не подозревала. Анселл? Имел с кем-то… длительные отношения? «Наверно, его бывшая была идеальна, как античная статуя, и красива, как утренний рассвет», — тут же пронеслось в голове. «Интересно, почему они расстались. Она перестала соответствовать его стандартам? Или он — её?»
— Да это я так, — мужчина махнул рукой. — К тому, что он взвешенный, с силой воли. Сейчас остынет и забьёт. Я его таким знаю. И тебя призываю не переживать по пустякам!
— Ладно. Не буду переживать, — девушка пустым взглядом уставилась в асфальт. Начинало холодать, ветер усиливался.
Он редко по-настоящему злился. Чаще — раздражался, досадовал, недовольствовал, ощущал неприязнь. Но сейчас он именно злился. Сам не мог понять почему — ведь ему ничего не обещали — но злился.
Или всё-таки мог, просто старался об этом не думать? «Ты мне недавно признавалась в любви, а теперь расхаживаешь с первым попавшимся кошельком, который заглянул в наше агентство», — рычал себе под нос Джерт, захлопнув дверь в комнату. Футоны были пусты — похоже, Айзек ушёл на вечерний визит в онсэн, а когда теперь вернётся Говард — непонятно.
«Высокие чувства, ничего не скажешь», — мужчина импульсивно схватил с тумбы полупустую пластиковую бутылку и, оскалившись, швырнул её в угол комнаты. Кровь быстро гуляла по телу, кулаки сжимались и разжимались сами собой. Помимо злости Анселл, как ни странно, чувствовал себя обманутым. Его фотограф прямо дала понять, что, если он решит провести с ней время, она будет рада. И каков итог? Девушка завуалированно его отшила. И мало того, что отшила — отшила в пользу другого. В пользу странного, нелепого «Пришельца».
«Будет меня тут крутить вокруг пальца, жирная дура», — вытаращив глаза, рычал он в вечернюю тьму. «Что ты о себе возомнила? Что я буду за тобой бегать? Или буду как-то конкурировать за твоё внимание вот с этим вот кретином? Да нахер мне оно надо?! Окучивать жируху лёгкого поведения».
Почему-то гнев не угасал. Хотя вроде бы должен был — но не угасал. Сердце как билось в груди, так и продолжало биться, причём так сильно, что лоб постепенно влажнел от пота. Мужчине становилось стыдно и злостно за свой недавний сон, хоть он и обещал себе его забыть как можно скорее.
А ещё становилось стыдно от собственных мыслей. Ведь днём Джерт всё-таки позволил себе думать о том, как они будут вместе гулять. Она ведь этого хотела? Вроде, хотела — раньше. А раз хотела, то… должна была быть рада этому событию. Он позволил себе представлять, как они будут идти по улице вдоль лавочек. Есть мороженое. Для влюблённых или нет — не суть. Может, Анселл даже попытался бы как-то поддержать её после вчерашнего. Может, купил бы какой-нибудь подарок. Так, небольшой — совсем ни к чему не обязывающий и ни на что не намекающий. Просто в качестве компенсации за то, что спровоцировал их падение в овраг.
А вместо этого она под ручку разгуливает с другим, строит ему глазки и делит фруктовый лёд. Видно, широкий внешний вид совсем не мешал ей флиртовать с разного рода статусными мужчинами.
Быть может, злость начала бы постепенно сходить, если бы не небольшой, точащий, унизительный факт: морок после пошлых снов всё ещё не проходил. Фантазий не было, воспоминаний о нём не было, а сам морок — был. Тянущий, пошлый, приятный, который ощущался иногда как бабочки в животе, а иногда как кусок раскалённого железа под плотно застёгнутой ширинкой.
Может, где-то глубоко внутри ещё утром ему в самом деле хотелось, чтобы она влезла на него и прижала к футону. Назвала мерзким за его импульсивное пристрастие — но тут же прошептала на ухо что-то пошлое или даже укусила. Назвала слабым за невозможность прекратить это внутри себя. За невозможность отрезать импульсивное влечение, которого быть не должно.
Но теперь — нет. Теперь Джерт хотел взять её за мягкие щёки и больно их сдавить. Только представлялась она в этот момент почему-то… голой.
Со всеми своими складками. С животом, который ему почему-то сейчас нравилось разглядывать. С крупными, упругими ягодицами. С неприлично крупной грудью, которая шевелилась при каждом шаге.
Скорее всего, она бы смущалась. Так же, как тогда, в овраге. Краснела бы, пыталась отвернуться. Облизывала бы свои розовые мягкие губы.
— Ты жирная, — с жуткой улыбкой подумал Анселл, обращаясь к собственной фантазии. — Ты — некрасивая. Ты посмотри на это, как можно себя так запускать?! Ты смотришь на себя в зеркало хоть иногда?! — Он показательно указал на живот и всё, что ниже него.
Полностью проваливаясь в импульсивные фантазии, вспотевший мужчина оперся плечом на стену и стеклянными глазами уставился на футон. Иногда чуть щурился, иногда улыбался тенью улыбки, но неизменно чаще начинал дышать.
— Ты знаешь, насколько это омерзительно? Знаешь. Просто не хочешь себе в этом признаваться. — Если бы она в самом деле стояла перед ним голая, он бы резко подошёл ближе и… погладил этот пресловутый живот. Чуть бы его сжимал, массировал пальцами, а потом потянулся бы к ягодицам.
— А это ты видела? Нет? Посмотреть назад не хватает силы духа? — Опять пальцев касалась бы эта тёплая кожа, которую не хотелось бы выпускать из рук, если б она в самом деле была в руках. Гладить, сжимать, ощупывать всё сильнее. Отвратительная. Бессовестная, мерзкая, некрасивая женщина, которую хотелось поставить на место.
Только теперь — не словами. Членом.
— Тебе стыдно за себя? — Он жутко вскинул брови. — Стыдно за то, как ты выглядишь, за своё поведение?
— Да, — влажными губами ответила бы она, и по ним нестерпимо захотелось бы провести большим пальцем.
— Мерзкая. Смотреть на тебя не могу, — пробубнил он, хотя не мог отвести глаз даже от своего воображаемого миража. — Ляг и расставь передо мной ноги.
Захотелось взять её за грудь с небольшими сосками и крупными, розовыми ореолами. Сдавить, заставить стонать. В паху давно ныло, но теперь уже начинало болеть. Голова полностью затуманивалась. «Ты раздражаешь меня своим поведением. Своим неуёмным флитом. Своим телом. Своим щекастым смазливеньким личиком. Раздражаешь».
Её захотелось поцеловать.