Чтение онлайн

Селена облегчённо выдохнула. Да, он всё-таки пришёл, но, похоже, задерживаться не собирался. С души махом спала груда камней, тело как-то даже само собой начало расслабляться. Может, тогда и нет смысла торопиться. По крайней мере, вторую половину вечера она точно проведёт здорово — и не будет больше ощущать, что по ней перманентно ползают чьи-то зрачки.

Постоянно раздавался тихий стук обеденных палочек. Когда гости, наконец, набили желудки и освободили много дощечек из-под еды, начался первый круг. На вопросы отвечала новенькая модель, брюнетка, которая прибыла к ним незадолго до поездки в Японию. Ей задавали довольно скучные вопросы: есть ли парень, был ли секс по переписке, есть ли желание вернуться назад, на родину. Она явно не хотела ни петь, ни пить, так что легко ответила на вопросы. Следом отвечала Эви, будучи в ожидании жёстких тем, но ещё не до конца разогревшиеся участники игры опять задавали скучные вопросы. Даже Селена, когда до неё дошла очередь, спросила у Эви, напивалась ли та до провалов в памяти. Визажистка уверенно кивнула и ответила: «Да, один раз, на выпускном». Все дружно принялись кивать.

Круг двигался вперёд, но никто ещё ни разу так и не спел. Это начинало раздражать, и вопросы становились всё более личными и похабными. Бауэр нервно ёрзала на диванчике, посматривая на своего шефа. Уйдёт, скоро уйдёт. Но почему-то было страшно услышать от него вопрос — особенно на людях. Страшно, скользко. До мурашек на холодных предплечьях.

Вскоре дошла очередь до Анселла. Мужчина засмеялся себе под нос и покачал головой, когда сотрудница спросила, сколько у него галстуков. Видно, шефа боялись спрашивать о чересчур личном или нелепом. Мало ли что — вдруг обидится, оскорбится.

— Восемь, — не думая, ответил он и игриво склонил голову в сторону. — Можно жёстче, расслабьтесь. Если мне совсем не понравится вопрос — я спою.

Селена поперхнулась алкоголем и с усмешкой отвернулась, а среди девушек прошёл восторженный гул.

— Мистер Анселл, а сколько у вас было отношений? — тут же с прищуром спросила следующая модель.

— Три, — он задумался и чуть сдвинул брови. — Два коротких опыта и один относительно длительный, чуть больше двух лет.

— А вы были помолвлены или женаты? — тут же спросила другая.

— Я был помолвлен, — Джерт опустил задумчивый взгляд на еду. — Но это было давно, семь лет назад.

Бауэр ошарашенно выдохнула. Мистер Анселл… собирался жениться на ком-то? Да ещё и, судя по всему, в период учёбы в университете. Или немного позже этого периода. Почему-то такой простой факт казался удивительным, словно совсем не вязался с его образом хозяина агентства, который снаружи выглядел отполированно-вежливым, а внутри — хладнокровный, циничный, «никому ничего не должен».

Правда, похоже, эта информация произвела впечатление не только на Селену. Другие девушки ухватились за эту тему и стали задавать наводящие вопросы:

— А она была моделью? — спросил кто-то.

— Нет. Она была фотографом, — мужчина вновь вскинул брови.

Бауэр вздохнула и отвернулась. Опять что-то неприятно точило внутри, хотя диалог не имел к ней никакого отношения.

— А кто решил закончить отношения — она или вы?

— Я решил закончить. И я разорвал помолвку, — спокойно ответил Анселл, хотя, судя по лицу, он явно не ожидал, что вопросы пойдут именно на эту тему. Возможно, молодой человек успел пожалеть, что попросил «жёстче». После его ответа вокруг повисло тягостное, долгое молчание, снабжённое хит-парадом шокированных лиц. Порвать эту тишину взялась модель, которая должна была задавать следующий вопрос:

— А причиной разлада стало остывание чувств? Или что-то ещё?

— Измена, — Джерт выдавил из себя скупую натянутую улыбку. Маску позитивного спокойствия было сохранять всё сложнее. — Измена с её стороны.

Вновь зазвенело молчание. Селена непонимающе таращилась на шефа, уже забыв о том, что тот может поймать её взгляд и как-то неправильно его трактовать. Анселлу, выходит, изменили? На пороге свадьбы?

Несмотря на злость в отношении него, несмотря на боль и обиду, его отчего-то становилось жаль. Не в целом, а именно в тот импровизированный момент, когда он обо всём узнал. Хотелось положить ему руку на плечо и покачать головой. Наверно, со всеми бывает: каждый может попасть в такую ситуацию. И всё же почувствовать это… нельзя желать никому. Бауэр в прошлом ощутила унижение от объекта симпатии, который ей никогда ничего не обещал. А Джерт был предан одним из самых близких людей. Был предан человеком, который наверняка клялся ему в чувствах каждый день.

«Он — редкостная свинья», — мельком подумала Селена, глядя на тёмный лакированный стол. «Но такое — никому не пожелаешь. Жаль, что с ним это произошло, конечно. Очень жаль».

— А вы до сих пор её любите? — спросил кто-то из моделей, неловко пряча тяжёлый взгляд. — Или больше нет?

— Меня от чувств будто отрезало в тот момент, когда я убедился в правдивости этого инцидента, — Анселл вздохнул и прикрыл глаза. — Даже не знаю, как объяснить. Это не просто «меня предали», это… ощущалось тогда как что-то, что ещё хуже. Человек день ото дня смотрел мне в лицо, улыбался мне, говорил: «я люблю тебя». Наверное, это ощущалось как крах реальности, которую я себе долго-долго рисовал. А… такого рода предательство — это хуже предательства экономического. Если бы она развела меня на деньги или что-то такое, то я бы хотя бы думал, что это время было проведено всё равно не зря. Ссылался бы на приобретённый опыт, может, даже попытался бы понять. А здесь… какой опыт я получил в контакте с человеком, который лишён фундаментальных моральных качеств? Мне тогда было тошно от мысли об отношениях в целом. Но потом, с годами… постепенно отпустило.

Селена вздохнула и отвернулась, уставившись пустым взглядом на тёмную стену. Сам Джерт… тоже, как оказалось, не был образцом высоких моральных качеств. Может, поэтому он и нашёл человека по себе? Просто в той девушке эти моральные качества дали сбой не во внутреннем буллинге других людей, а в распущенном образе жизни. Ведь честь — это не что-то одно, это полнотелое мироощущение, которое можно проследить во всех областях жизни индивида.

Наверное. Может, да, может… нет. Мисс Бауэр сама не знала, но хотела так думать. Чтобы ощущать, что всё вокруг — не напрасно. Чтобы продолжать верить в справедливый мир, даже если он — иллюзия для успокоения печального разума.

Когда очередь шефа прошла, вопросы стали в разы резче. Девушки, наконец, перестали полностью стесняться. «Было что-то, чем ты отказывалась заниматься в сексе?», «Ты когда-нибудь ощущала стыд за своего парня?», «Тебе реально нравится тот странный парень из компании мистера Грина или это только сплетни?».

С такими вопросами начались первые песни, следом за которыми зазвенели рюмки сакэ. Селена нервно ёрзала, в глубине проклиная судьбу за то, что не села напротив. С тех, кто сидел напротив неё, начался круг. Вернее, овал, ведь стол был прямоугольным. Вытянутым. И когда большая часть ответит на вопросы, они уже обретут необъятных размеров неэтичность.

Раздался тихий тяжёлый вздох. В животе мерзко тянуло от нервов, становилось душно. Кожа в очередной раз покрывалась ковром мурашек.

— Ну что, Селен, ты теперь! — тут же послышался злостно-весёлый голос практически рядом. — Я своё отпахала, теперь ты!

Бауэр напряглась, видя вокруг множество зловещих лиц. Почему они так улыбаются? Что вознамерились спрашивать?

И не глупый ли это вопрос?

— Итак, — модель, которая сидела напротив, прищурилась и хитро склонила голову в сторону. — Ты уж прости, но всех тут интересует этот вопрос. Скажи, ты признавалась в любви мистеру Анселлу?

Мисс Бауэр поперхнулась, ощущая, как сами собой сжимались кулаки. Ну конечно, что же ещё. Она мельком скользнула глазами по шефу, но тут же пожалела об этом. Тот, как всегда, сверлил её с пристальной тяжестью, практически не моргая.

— Мне нет смысла отвечать, — Селена растянулась в кривой улыбке. Пульс стучал в ушах, на коже ладоней оставались красные лунки от нажима ногтей. — Я знаю, что по агентству давно ходят такие сплетни. Если я скажу «нет», то многие здесь решат, что я вру. А если скажу «да», то неизвестно, что будет по итогу с моей репутацией. Так что плохой вопрос, как ни посмотри, он в любом случае просадит мнение обо мне. Позвольте, я выпью вместо этого?