Ненависть и месть
Шрифт:
До отлета оставалось еще около полутора часов, и Кононов решил прогуляться по зданию аэровокзала.
В противоположном от касс крыле второго уровня располагался музей авиатехники. На тонких стальных троссах под потолком было подвешено около полутора десятков самых разнообразных самолетов, начиная с фанерных бипланов времен Первой мировой войны и заканчивая реактивным истребителем «Ф-4» «Фантом», приобретшим печальную известность во времена вьетнамской войны. Особенно понравился Кононову покрытый черно-серыми пятнами «Мессершмитт-109», на передней части фюзеляжа которого хищно скалились акульи зубы.
Мимо беззаботно глазеющего на экспонаты музея пассажира неспешно прохаживались полицейские патрули – руководство аэропорта очень беспокоилось о безопасности.
Патрульные с собаками на поводках – черными немецкими овчарками – были вооружены короткоствольными пистолетами-пулеметами «узи». Среди полицейских попадались молодые симпатичные девушки в изящной защитной униформе.
«Ишь, как боятся террористов, – подумал Кононов. – Но для меня это, пожалуй, хорошо».
На широком эскалаторе он спустился со второго уровня на первый. Здесь был настоящий город в городе: бары, рестораны, туристические агентства, бюро по найму автомобилей, обменные пункты, отделения всех крупнейших авиакомпаний мира, супермодные бутики и многое-многое другое. Дети и подростки катались на роликовых коньках по мраморным полированным плитам широких проходов, почти улиц. В глазах рябило от несчетного количества ярких реклам, броских зазывных надписей, плакатов, изобилия товаров.
Кононов, уже немного успокоившийся, заглянул в несколько бутиков, купил в ювелирном магазинчике «Картье» бриллиантовую заколку для галстука, заглянул в бар, намереваясь пропустить рюмочку текилы перед отлетом.
Сидя за стойкой в пустом баре, он неожиданно увидел человека, лицо которого показалось ему знакомым. Долго вспоминать не пришлось: пассажир «Фольксвагена», который обогнал его такси почти перед самым аэропортом.
Спокойствие в душе Кононова мгновенно сменилось страхом, не помогла даже рюмка крепкого мексиканского напитка. Быстро расплатившись, он вышел из бара.
Кононов шагал по широкому, просторному проходу между яркими витринами и затравленно озирался. Кажется, никто его не преследовал. Но Кононов был уже почти уверен, что на него снова вышли, ведь он дважды увидел одно и то же лицо.
Как назло, Кононов запутался в подземном лабиринте. В очередной раз завернув за угол, снова увидел того же человека. Правда, на сей раз преследователей – а Кононов понял, что они преследуют именно его, – было двое. И второго он узнал. Сразу же вспомнились тихая пражская улочка и фигура, маячившая на противоположной стороне дома, где останавливался Кононов.
Перед глазами беглеца мелькнула страшная картина: залитое кровью тело адвоката Богумила Витека.
Кононов бросился бежать. Не оглядываясь, он метался по улицам подземного города, выскочив наконец к эскалатору.
Он не стал ждать, пока движущаяся дорожка вынесет его наверх, метнулся вперед, перескакивая через две ступеньки.
Выбравшись на второй уровень, Кононов с облегчением услышал объявление диктора о начале посадки на рейс «Люфтганзы» в Вашингтон.
Посадочные терминалы находились на третьем уровне здания аэропорта. Оглянувшись, Кононов увидел своих преследователей в десятке метров от себя.
«Господи, – мелькнуло у него в голове, – как они сумели так быстро оказаться здесь?»
Один из преследователей угрожающе сунул руку под пиджак.
Холодный пот прошиб Кононова. Он представил себе, как ствол пистолета упрется ему в спину, и тогда об Америке, свободе и деньгах придется забыть.
Он начал оглядываться по сторонам и вдруг увидел путь к спасению. К эскалатору, ведущему на третий уровень, неторопливо шагали двое вооруженных полицейских.
Кононов бросился туда и, намеренно коверкая язык, обратился к патрульным. Изображая из себя пассажира, впервые попавшего в здание аэропорта, он стал выяснять, как добраться до третьего уровня и где находится терминал интересующего его рейса.
Полицейские долго не могли понять, чего хочет от них взволнованный молодой человек, но, услышав слово «Вашингтон», вызвались проводить Кононова до терминала.
В сопровождении вооруженного эскорта он проследовал к стойке, за которой стояла некрасивая немка в форменной одежде.
Кононов готов был расцеловать сморщенное, похожее на печеное яблоко лицо женщины-контролера, которая бегло проверила билет и пригласила пассажира следовать через узкий, длинный коридор прямо на борт «Боинга».
Уже оказавшись в коридоре, Кононов оглянулся. Заметив растерянные лица своих преследователей, топтавшихся у стойки, он помахал им рукой.
– Счастливо оставаться!
Глава 19
Пожилой седоволосый мужчина в скромных брюках, стоптанных ботинках и простой темной рубашке вышел из двери продовольственного магазина. В правой руке он держал авоську с покупками: буханкой хлеба, обернутой в серую бумагу, куском колбасы, банкой консервов и бутылкой водки.
Дело близилось к вечеру. Жаркое летнее солнце повисло над крышами домов, кроны пышных лип принимали удары горячих лучей на себя.
Заметив в тени одного из деревьев пустую скамейку, мужчина направился к ней. Здесь он положил рядом с собой авоську, достал из кармана потрепанных брюк сигареты «Ява», спички и закурил. Возраст уже давно не позволял ему курить на ходу. Сердце было слишком слабым. Врачи и вовсе рекомендовали отказаться от вредной привычки, но все их рекомендации пожилой курильщик оставлял без внимания.
То же самое относилось и к выпивке. Но что же останется в жизни скромного пенсионера, если лишить его двух маленьких радостей? С наслаждением выкурив сигарету и бросив окурок в урну, мужчина еще немного посидел на скамейке, потом взял авоську, поднялся и медленно зашагал по улице.
Идти было недалеко. До первого поворота во дворы, потом мимо игровой площадки детского сада, по узкой дорожке среди кустов барбариса к серой невыразительной пятиэтажке рядом с бетонной оградой, за которой находилась насосная станция.
Местные любители выпить на природе давно облюбовали поросшую густой травой и усаженную рябинами территорию станции для вечерних возлияний.
Что ж, ничего удивительного в этом не было. Зачем в теплый летний вечер сидеть на прокуренной кухне под уничтожающим взглядом супруги или ерзать на просевшей скамейке возле детской песочницы, если рядом есть прекрасный тихий уголок с мягким зеленым ковром, поющими над головой птицами, где нет шумных пострелят и нудных старух?!
Существовала лишь преграда в виде бетонного забора. Но, как известно, голь на выдумки хитра. И в заборе появился сначала один, потом другой пролом.