Чтение онлайн

На работе Сергей и Несмеяна виделись только на диспетчерских; и, надо отдать должное Закирову, никто в цехе не узнал об их «как бы» романе. День, другой, третий – ни разу не перекинулись словом, будто не о чем было говорить, и не мучила обоих бессонница. Татьяны Сергей избегал, сославшись на неотложность задания. Утром в пятницу Попсуев едва не уснул на совещании. Уронив голову, встрепенулся, на него насмешливо смотрела Несмеяна. Вконец измотанный, он подсел к ней в столовке, тускло взглянул на нее, увидел всё ту же насмешку в ее глазах: – Как теть Лина? Всё еще у теть Шуры?

– У теть Шуры.

– Встретимся?

– А мы разве расставались? – прикоснулась она к его руке.

За ужином Несмеяна сказала: – Знаешь, что мне больше всего хочется? Невестой побыть, в фате, и чтоб не совестно было при этом.

– Ты что, девушка?.. А как же…

– Сплетни обо мне? Так они и есть сплетни. Доброе всегда в сплетнях. Поживи на диване месяц. Выдержишь, в ЗАГС поведешь. Нет – нет.

Ничего не ответил Попсуев. Покорно остался. И вновь в окне светила провокатор луна, и вновь не давала спать своими коварными речами.

В субботу Попсуев проснулся часов в девять, Несмеяна возилась на кухне. Шкварчало что-то на сковородке, пахло ванилью. От постоянного недосыпа Сергей был слаб и разбит, как после болезни.

– Умывайся скорей! – крикнула Несмеяна. – Сырники готовы.

После сырников она отправила Попсуева в общежитие.

– Давай, давай, кабальеро, теть Лина сейчас заедет. Не хочу объясняться. Тетушка понимает всё чересчур прямолинейно. В понедельник она уйдет.

В общежитии Попсуев, не раздеваясь, упал на кровать и тут же уснул. Вскоре пришла Татьяна с сумкой продуктов, скинула пальтецо, присела к нему на кровать и залезла под рубашку холодными ладошками.

– Замерзла! – прижалась она к нему. – Ты чего три дня не заходил?

Сергей инстинктивно оттолкнул ее от себя и раздраженно бросил:

– Танюха, давай прервем на время наши сношения, а?

У Татьяны на глаза навернулись слезы. Попсуев захотел сгладить грубость, обнял девушку, но она вырвалась, подхватила пальто и выскочила из комнаты.

В воскресенье Попсуев проспал весь день, а в понедельник после диспетчерской хотел договориться с Несмеяной на вечер. Та о чем-то разговаривала со Свияжским. Сергей вышел в коридор. Там его поджидала Татьяна. Она сразу же направилась к нему.

– Сергей, у меня к тебе разговор.

– Извини, я занят, – оглянулся Попсуев. Из кабинета вышла Несмеяна. Сергей подался было к ней, но она прошла мимо него, как мимо пустого места. Татьяна, как показалось Попсуеву, с ненавистью посмотрела ей вслед.

– О чем ты хотела поговорить? – спросил он.

– Ни о чем! – бросила девушка, развернулась и ушла.

Попсуев пошел следом на участок. Мыслей не было никаких, и к легкому шуму в голове прибавился шум цеха.

– Ну и как? – крикнул Закиров, столкнувшись с Попсуевым в центральном проходе.

– Что? – переспросил Сергей.

– Не фригидная?

– Что? – Попсуев даже не поверил, что услышал именно эти слова.

Закиров махнул рукой и пошел дальше. А Сергей вдруг почувствовал из-за неопределенности грядущих часов злость на самого себя. С Несмеяной было всё ясно, она держит марку, а вот с Танькой надо объясниться. Он свернул в ОТК и в дверях столкнулся со Светлановой и двумя контролерами.

– Вы ко мне? – спросила она.

– Да. Нет.

– Так да или нет? – насмешливо посмотрела она на него. Контролеры прыснули со смеха. – Подождите меня там, через пятнадцать минут приду, – сказала она им. – Поднимемся ко мне?

Попсуев кивнул. В этот момент из комнаты ОТК вышла Татьяна. Ее взгляд буквально впился в них обоих. «Это всё», – решил Попсуев, развел руками в стороны и с чувством облегчения поспешил за ушедшей вперед Светлановой. В кабинете Несмеяна, не садясь за стол, спросила, глядя Попсуеву в глаза:

– Что, парниша, оставил себя еще и на Татьяну? Хо-хо?

Сергей сделал к ней шаг, но она упредила его порыв:

– Не подходи. Разберись-ка в своих чувствах.

Тут в кабинет зашел Берендей.

– Несь, я забыл… А, Попсуев…

– Значит, подумаете над моим предложением? – обратилась к Попсуеву Несмеяна, а затем к Берендею: – Слушаю вас, Никита Тарасыч.

Сергей с горящими щеками вышел. Он вновь спустился в цех и вновь встретил в центральном проходе Закирова. Тот опять что-то прокричал ему, но он не расслышал и отмахнулся. Ему стало вдруг всё равно, что о нем думают другие, что о них с Несмеяной думают другие, что думает о них и о нем Татьяна. Ему было не всё равно, что думает о нем и об их отношениях сама Несмеяна. Он понял, что, не прояснив всё, к прежним отношениям с царевной не вернуться. Попсуев направился в комнату ОТК. Поздоровался со всеми, подошел к Татьяне: – Тань, выйди. – И вышел сам. Татьяна следом.

Они отошли в сторонку к подоконнику, и там Попсуев в бледном свете из окна разглядел бледное осунувшееся лицо девушки. На нем не было макияжа, и оттого оно казалось детским. Сергею стало вдруг безмерно жаль Таню, и он почувствовал страшное раскаяние за нанесенную ей боль. И в то же время злился на ее привязанность к нему.

– Прости, – сказал он ей.

– За что? – подняла Таня на него глаза, и он не выдержал ее взгляда.

В этот момент, как нарочно, появилась и Светланова.

– Да что же это такое! – вырвалось у Татьяны. Она даже ударила себя рукой по ноге.

– Воркуете? – бросила Несмеяна, заходя в комнату.

– Таня, прости, – повторил Попсуев, но уже не так искренне, как до этого.

– Да не за что мне прощать тебя, – вздохнула та и ушла к себе.

– Не за что, так не за что, – пробормотал Сергей, чувствуя себя подлецом.

Вечером Попсуев два раза направлялся к Несмеяне и оба раза возвращался. В третий раз возвращаться не стал. Шел одиннадцатый час. «Надо идти в ногу со временем. Лишь бы не было тети Лины». Дверь открылась. Несмеяна была босиком в ночной рубашке.

– Ты одна?

– Нет, с Горби. Заходи. Теть Лина захворала, осталась у теть Шуры.

Сергей зашел.

– Холод от тебя, – поежилась Несмеяна. – Чай будешь?

– Буду.

Она надела халат, влезла в тапки и прошла на кухню.

– Просто заглянул или не просто?

– Я бы не хотел сложностей.

– И как же ты это хочешь совмещать?

– Что?

– Кого. Меня и Татьяну.

– С чего ты взяла, что я с ней встречаюсь? – зло спросил Попсуев.

– Брось, – устало сказала она. – Об этом разве что песни не поют.