Чтение онлайн

– Мастер!

– Старший. Удар кроазе называется, классика, правда в спортивном, а не в сценическом фехтовании. Пальцам не больно? «Скажу вам не тая: / Мне надоели эти разговоры. / Ступайте! Или нет, – еще один вопрос! / Что вы так пристально глядите на мой нос?»

– Ты глянь! У вас даже нос вырос от этой реплики! Достаточно. Текст знаете. Говорят, у вас свой взгляд на пьесу?

– Чтобы не гнать по сцене дикие аллюры, готов я к тексту предложить купюры, – произнес Сергей.

– Что-что? Купюры? Самому Ростану?!

– Лишь для того, чтоб выделить Роксану… – Попсуев указал на Крутицкую, та сделала книксен. – …Начнем по-грибоедовски с отцов: подсократим в отеле трусов и глупцов. Довольно будет одного Вальвера…

– А вместо шпаги револьвера, – вдохновился на экспромт и режиссер. – Я понял… Да вы, как погляжу я, утопист!

– Вполне. Дас ист фантастиш! Ист дас мёглих? Ист! [19]

– Так, поизгалялись, перейдем на прозу.

– А напоследок вот вам розу! – Сергей протянул режиссеру короткую розу. «Какой же я молодец, – подумал он, – что не подарил розу Изольде».

– Перерыв! Полчаса. Оставьте нас с Изольдой Викторовной. Где Константин Сергеевич? А вас, господин главный инженер, я позову.

– Признаться, я растерян, – заявил Ненашевиньш главрежу и приме. – Пьесу знает изнутри. Вижу, его роль. И внешность, и голос, и вообще дар. Чутье на текст, на партнера. Импровизирует, легко, даже изящно. Удивительно, как щедра наша страна на таланты.

– Наша, – поправила Андриса Крутицкая. – Не посягай на наших. У вас свои: Артмане, Паулс, Лиепа…

– Они и ваши, Изольда Викторовна, – огрызнулся Ненашевиньш.

– Конечно, а то чьи же? Все они наши! Зачем отделились?

– Изольдочка, мы отвлеклись, – вернул Консер приму в лоно театра.

– Так как Попсуев? – спросил Андрис. – Потянет?

– Чего гадать? – сказала Крутицкая, подумав: «А что, если Сергею вообще играть эту роль? Одному, без Буздеева?» – Всё равно Буздеев никакой. И станет ли каким надо? А Попсуев вылитый Сирано. Опыт есть, играл в институтском театре. Пьесу еще ребенком выучил, после нее фехтовальщиком стал.

– Ну, а как мне быть с вашими рекомендациями, Изольда Викторовна и Константин Сергеевич? Кто мне напел в мой горький час сомнений, брать или не брать Буздеева на роль: на него, мол, зритель прет, дамы запали, внебрачных детей одиннадцать…

– Деток хватает, – подтвердил Консер.

– Советуете мне их всех выпустить на сцену в первом действии? Ладно, делать нечего. Где главный инженер человеческих душ? Попробуем.

Когда Попсуев явился на репетицию, Ненашевиньш ограничился одним вопросом: – А как вы видите роль Сирано, что в ней главное?

Сергей, не задумываясь, ответил: – Главное в Сирано – я, потому что я – Сирано. И тогда, и сейчас. Мы с ним одно и то же.

Труппа живо отреагировала на это заявление прозелита и нестандартное решение режиссера, но сдержалась от колкостей. Лейтмотивом ее смешанных чувств стало неопределенное «посмотрим». Что же касается Ненашева, он воспринял эту нежданную весть с раздумьями: Попсуев прекрасно командовал театральным тылом, что было при его молодости и простодушии просто удивительно. Вдруг и правда войдет в труппу, надо тогда срочно искать замену. Плохо, если не войдет. Уронит планку театра и его, заслуженного работника РэФэ, скомпрометирует в глазах культурной общественности.

По здравом размышлении Ненашев «хлопнул» рюмку-другую и решил не перечить брату, главрежу и приме, и (на всякий случай) велел поместить в окно объявление о вакансии главного инженера. В голове Ильи Борисовича тут же возник блестящий проект, суливший ему неплохую выгоду, который он обмыл еще парой рюмок французского коньяка.

После репетиции Крутицкая (в этот вечер она была не занята) поймала Попсуева на выходе из театра, увлекла в сквер Героев революции, усадила на скамейку под сиреневым кустом и с восторгом предалась фантазиям о предстоящей премьере, попутно делясь секретами своего профмастерства.

– Сережа, Поздравляю! Проба прошла прекрасно. Андрис доволен. Я сотворила очередное чудо, тебя. Не тяни одеяло на себя, не мешай партнерам являть свой гений на сцене. Хотя нет, мешай. Мне ты всё равно не помешаешь. И не кипи на сцене, зрителя подводи к кипению.

Попсуев выслушал монолог покровительницы не без чувства благодарности, и молча кивал, соглашаясь с ней. Он поймал себя на том, что его эмоции повторяют переживания трехлетней давности, когда он триумфально выступил на инженерной диспетчерской и поймал удивленный взгляд Несмеяны.

Из сквера парочка направилась в ресторан «Центральный». Изольда Викторовна чувствовала себя на верху блаженства. Никогда еще ей не было так легко и радостно. Глаза актрисы сияли, и Сергей не мог не отметить чистоты и ясности этого сияния. «Да тут всё нешуточно», – подумал он. После плотного ужина будущая звезда сцены удостоилась чести быть принятой в доме примы.

Там всё прошло на ура, вот только одно наблюдение, сказанное Сергеем, не дало Изольде забыться крепким сном: – Я уверен, кузина, в себе, и тебя не подведу, но айн момент смущает. Из фехтовального опыта знаю: самый коварный соперник «чайник», новичок. Так может ткнуть, что потом с воспалением надкостницы под хирургический нож пойдешь…

«Да нет, – всё же успокоила себя актриса. – Какой новичок? Столько лет уже пробовал себя в разных жанрах. Станем ближе, обучу его всем тонкостям ремесла». Изольда не хотела признаться самой себе, что ближе стать им уже и нельзя, и так дальше некуда. А когда Сергей стал называть ее, как Сирано Роксану, «кузиной», в ее душе родились такие теплые чувства к нему, какие она могла испытать разве что к собственному дитяти, которого у нее, как у всякой великой актрисы, не было.

По старой привычке Попсуев встал рано, потихоньку покинул жилище Изольды и направился домой. «Чего же Таньке сказать?» – вяло соображал он. Чувствовал ли он что-то похожее на раскаяние? Нет, и удивлялся себе, почему не чувствовал. «Наверняка беспокоилась, где я. Ну и что? Я уже два месяца дома ночую через день, пора привыкнуть…»

– Это я, – сказал он, позвонив в дверь.

Дверь открылась. Похоже, Татьяна не ложилась спать. Не сказав ни слова, она скрылась в спальне. Попсуев прошел на кухню, включил чайник. Зашла Татьяна, встала перед окном и, глядя во двор, стала задавать бессмысленные вопросы.

– Нагулялся? Что будем делать? Что молчишь? Когда ты вчера…

– Позвонили?

– …пошел к Изольде домой, я поняла, что тебе не нужен больше наш дом.

Попсуев ничего не ответил. Попил чай. Прошелся по квартире, побросал в сумку нужные ему вещи и сказал:

– Живи тут, а я на дачу. Днями репетировать буду, роль предложили.

На дачу Сергей не поехал, поселился в театральном подвале, в своей мастерской. Там можно было какое-то время жить, экономя время на пути с дачи в театр и обратно, да и нервы.