Чтение онлайн

Вино обходится в несколько сотен долларов. Это, думает Гарри, самое дорогое вино, какое Клэр приходилось пить. Подарок ей, один из многих, которые он хочет сделать. Деньги значения не имеют. Он мечтает, чтобы она была счастлива.

Официант наливает вино в бокалы.

– Потрясающе, – говорит Клэр, отпив глоток.

– Всегда его любил. Это «Пойак». Пятый урожай. Не такое дорогое, как «Премьер крю», но, по-моему, ничуть не хуже. Восемьдесят второй был особенно хорошим годом.

– Говоришь как Уолтер, – замечает Клэр.

Гарри смеется:

– Да. Наверное, из-за того, что он меня научил многому. Йель и армия – хорошая школа, там узнаешь многое. Но не о французском вине.

За обедом они говорят о Клэр, о ее семье, о работе. Они все еще узнают друг друга. Заполняют пробелы. Гарри узнает, что из фруктов она больше всего любит груши, что не любит Ренуара, но обожает Дега, умеет танцевать чечетку, и что носила очки до старшей школы, а потом перешла на линзы. О его жизни известно больше, он человек публичный. Ее – только предстоит открыть. Но, как в детской игре, где соединяют точки, чем больше линий Гарри проводит, тем больше Клэр становится тем человеком, которым он уже знал ее в глубине души.

– Что бы ты сделал, если бы мы встретили твоих знакомых? – спрашивает она. – Если бы они нас увидели здесь, вместе?

– Не знаю. Я об этом думал, конечно. Зависит от того, кто это, что бы мы делали. Нет же ничего подозрительного в том, что мы обедаем вместе? Мы друзья. Ты у нас часто гостила летом. Что плохого?

– Люди могли бы понять не так, но уверенности бы у них не было.

– Но они были бы правы. Трудно скрыть язык тела, особенно если спишь с кем-то. От любовников исходит какой-то жар, даже если они стоят в разных концах комнаты. Он словно снимает с нас одежду.

Гарри берет Клэр за руку.

– Я бы хотел с тобой поездить по свету, – произносит он.

– И куда бы мы отправились?

– Во Францию. Хочу съездить с тобой в Париж и на юг Франции. А потом в Марокко, Танжер, Занзибар.

– Схожу за зубной щеткой.

– Я не шучу. Могли бы найти что-нибудь подешевле и прожить год на побережье. Ты бы ходила топлесс, и грудь бы у тебя стала цвета карамели. Но сначала хочу тебя уложить в постель в «Ритце». Заказать еды в номер. Я знаю, ты ездила в Париж с родителями, еще маленькая. Когда ты последний раз там была?

– Когда училась в колледже.

– Но в «Ритце» не останавливалась?

– Это не вписывалось в бюджет.

– Где ты еще была?

– Кроме Парижа, в Мадриде и Барселоне. Потом во Флоренции и Венеции. И две недели в Греции. На Санторини. Обгорела.

– Ты ездила одна?

– С парнем. Его звали Грег. Вскоре после этого мы расстались. Так всегда бывает. Путешествуешь с кем-то и устаешь от него. Его привычки начинают тебе действовать на нервы.

– Знаешь, что говорят о Венеции?

– Что?

– Если поедешь туда с кем-то, кто не женат, то вы никогда и не поженитесь.

– Ничего. Ты уже женат.

Гарри пропускает это мимо ушей, но Клэр становится интересно, как он отреагирует.

– Значит, ты не против со мной путешествовать? А если я тоже начну действовать тебе на нервы? – с улыбкой спрашивает он.

– Если можешь с кем-то вместе путешествовать и он тебе по-прежнему нравится – значит, это твой человек.

– Тогда нам остается только проверить?

Вино выпито, закуски съедены, он расплачивается, и они уходят. Это его последняя ночь в Нью-Йорке. Завтра вечером Гарри улетает в Рим. Следующий день они проводят в постели. Спят, занимаются любовью. В последний раз – почти час, медленно, осторожно, как ныряльщики за жемчугом, набирающие в легкие воздуха. Багаж Гарри все еще в отеле, в номере, которого он почти не видел. В четыре часа ему приходится уходить.

– Так хочется остаться, – вздыхает он.

Клэр сидит на кровати, завернувшись в черный халат, скрестив руки, словно хочет защититься. Комната освещена заходящим солнцем, час между светом и тьмой. Клэр отдаляется, ждет удара.

Гарри хочет что-то сказать, утешить ее. Но не находит слов.

– Это все? – тихо спрашивает Клэр, не глядя на него.

Он мечтает сказать «нет», но не хочет лгать. Гарри не знает, что считать правдой. Он надевает пальто. Готов вернуться в другую свою жизнь.

– Я знаю, нельзя просить, чтобы ты не уходил, – произносит Клэр. – Ты должен вернуться к Мэдди и Джонни.

– Должен.

– И я не буду просить, чтобы ты мне что-нибудь пообещал.

– Мне очень жаль, что я ничего не могу обещать.

– Но я себе пообещала, что не буду стервой и не заставлю тебя чувствовать себя виноватым.

У нее влажные глаза. Голос срывается. Гарри подходит к ней, берет за руку, ее чистые белые пальцы податливы и мягки. У нее красивые руки, ни украшений, ни колец, ни лака. Руки аристократки, гейши.

– Не хочу тебя терять, – говорит он. – Я вернусь. Не знаю как, но что-нибудь придумаю.

– Я буду ждать.

– Может, ты приедешь в Европу? У меня тур с книгой через месяц. Мы где-нибудь встретились бы.

– А Мэдди? Она поедет с тобой?

– Нет. Она не захочет. Она останется с Джонни. И это будет недолго. Всего пару дней.

– Согласна.

– Только я бы хотел чего-то большего.

– Я тоже.

Клэр встает и прижимается к Гарри, ее халат распахивается, открывая голое тело.

– А теперь тебе лучше уйти, – говорит она, касаясь губами его губ. – А то я начну соблазнять тебя.

Он запрокидывает голову и смеется.

– Мне будет тебя не хватать, – говорит Гарри. Он никогда так сильно ее не хотел.

– Я люблю тебя, Гарри.

– И я тебя люблю.

Теперь он это произнес. Без сомнения.

Последнее объятие, дверь, пустой холл, старая лестница. Его шаги глухо отдаются эхом, пока он спускается. Из-за других дверей доносится запах готовки, звуки телевизора. Обычная жизнь. Гарри знает, что Клэр не смотрит ему вслед. На улице он оборачивается и поднимает голову, считая этажи, чтобы найти ее окна. Она не показывается. Через мгновение Гарри спешит вдоль по улице в поисках такси. Его пальцы хранят ее запах.