Чтение онлайн

Дан лежал в постели, закинув руки за голову, но не спал. Он размышлял. Его холодный, острый ум взвешивал и оценивал. Единственное, что он счел очком в свою пользу, - то, что Ричарду наследует женщина.

Иметь дело с женщинами было привычно, это было его ремесло. Тем более необходимо вышибить ее из равновесия. Насколько он разбирался в женщинах, это, возможно, окажется не так уж сложно - вряд ли ей раньше приходилось возноситься так высоко. Надо добраться до нее, пока она еще не опомнилась. Но как?

Как? Руки у него связаны, так как Ричард объявил его несостоятельным в качестве наследника, рот заткнут из-за этого проклятого досье.

Ты сделал большую ошибку, мой мальчик, рассуждал он. Нужно было смириться с тем, что Ричард Темпест обязательно навесит на тебя ярлык.

Беда в том, что она - величина неизвестная. Как уран, пока не раскололи его ядро. Каким-то образом ему нужно расколоть и ее. Как раз посередке, если получится. Хорошо, он подождет и присмотрится, а потом решит. Он сел, поправил подушки, отбросил одну в сторону, потому что никогда не спал выше, чем на одной, и улегся, собираясь заснуть. Кроме всего прочего, думал Дан, какая польза плакать о молоке, которое не только пролито, но уже впиталось в ковер.

Высоко, под самой крышей, Дейвид Боскомб рисовал, впервые за несколько лет. Он расставил мольберт, разыскал остатки пастели и, прислонив фотографию к бутылке "Джека Дэниэла", попытался сделать набросок лица Элизабет Шеридан. Он работал старательно, кропотливо, но в получившемся портрете не было жизни.

Чертыхнувшись, он сорвал и смял бумагу, прежняя подавленность вновь охватила его. Бесполезно. Какого черта он это затеял? Его время прошло...

Он схватил бутылку и поднес ее к губам, а допив до дна, швырнул на пол.

– Будь он проклят!
– Это был крик непереносимой боли.
– Будь он проклят! Если справедливость есть, он должен сейчас гореть в аду!

Двумя этажами ниже его дочь, наплакавшись, забылась тяжелым сном. Перед статуэткой Девы Марии теплилась свечка. Пальцы Ньевес сжимали четки, она то и дело всхлипывала во сне и бормотала: "Дэв!.. О Дэв...

Дэв..."

Глава 5

Харви расплатился с таксистом на углу улицы. Осторожность подсказывала ему пройти, несмотря на дождь, оставшиеся пятьсот ярдов пешком. Таким образом, кто бы ни увидел его - что маловероятно в такой час и в такую погоду, - не сможет сказать с определенностью, куда он идет, и не догадается, что в его портфеле находится информация, относительно которой в последнее время высказываются бесконечные догадки в прессе.

Раскрыв над головой зонт, с портфелем в руке Харви дожидался, пока отъедет такси, и отскочил, выругавшись, когда машина обдала его брызгами. Он попытался стряхнуть воду с намокших брючин, затем, оглянувшись на обе стороны, начал переходить улицу.

Ботинки хлюпали по мокрому асфальту. Да, вот уж не хочется "быть сегодня в Англии - в этот день апреля", подумал он угрюмо. Настроение у Харви было мрачное.

День оказался неприятным, с беспрерывными телефонными звонками пресса добивалась интервью, требовала комментариев и заявлений. Даже Би-би-си приглашала его выступить в ток-шоу с рассказом о последних годах легендарного, великого Ричарда Темпеста. Он ответил отказом всем. Официальной причиной его пребывания в Лондоне была подготовка к официальному открытию Европейского отделения Организации.

Подавленность его усугублялась тем, что истинная причина его визита в Лондон не отвечала на его телефонные звонки.

В последние три дня он звонил ей чуть ли не ежечасно. И дозвонился только сегодня вечером. Все это раздражало его: и отсрочка, и совершенная незаинтересованность собеседницы, и погода, и то, что сейчас уже половина двенадцатого ночи, и то, что он сидел как на иголках последние три дня.

Он остановился, чтобы проверить на табличке название улицы, отходившей вправо. Спускаясь по ней, он издали заметил два светившихся белых шара у ворот.

Это, должно быть, ее дом. Уэверли-Кор. Тень Вальтера Скотта, мрачно усмехнулся он, обходя большую лужу.

Держа насквозь промокший зонт в вытянутой руке, он вошел в ярко освещенный подъезд. Одетый в форму консьерж поднялся из-за стола, отложив газету.

– Добрый вечер, сэр.
– Он смотрел на Харви приветливо, но изучающе.

Проклятье, чертыхнулся Харви. Он надеялся проскользнуть незамеченным. Но теперь...

– Добрый вечер, - ответил он с подчеркнутой вежливостью.
– К мисс Элизабет Шеридан. Моя фамилия Грэм. Меня ждут.

– Хорошо, сэр.
– Консьерж повернулся к небольшому коммутатору, нажал кнопку.
– Мисс Шеридан?

К вам джентльмен по фамилии Грэм.., да, сию минуту.

Поднимайтесь, сэр. Пятый этаж. Квартира восемнадцать. Лифт - как раз позади вас...

– Благодарю.

Кабина лифта была отделана в стиле модерн розовым стеклом, в ней стояла большая бронзовая декоративная ваза с искусственными цветами, и Харви поморщился, вспомнив обилие свежих букетов в Мальборо.

Здание было довоенной постройки.

Дверь квартиры восемнадцать оказалась выкрашенной в белый цвет, на карточке в медной рамке написана фамилия ШЕРИДАН. Пол владельца квартиры оставался неизвестным. По непонятной причине это добавило раздражения Харви. Все это проклятое дело напоминало русских кукол, матрешек, которых Ричард как-то привез из Москвы в подарок Ньевес. Только откроешь одну внутри нее находишь другую. И беспрестанные, с тех пор как прочли завещание, причитания Касс начали вспоминаться ему. У него появилось ощущение, что она опять, в который раз, окажется права.

– Что, как, почему и когда, Харви, - помахивая в такт пальцем, говорила она.
– Я бьюсь в потемках - буквально до синяков. Как только сможешь, пролей хоть какой-нибудь свет на все это... И мы будем благодарны - будем ли?
– узнав, что нас ожидает. Я знаю, ты сделаешь все наилучшим образом, но, по правде говоря, готова к худшему.

Дан Годфри высказался довольно ясно относительно того, что должен сделать Харри.

– Прежде всего, - сказал он вкрадчиво, - ты оказываешься первопроходцем. Неизведанные территории, девственные места и так далее. Он подло усмехнулся.
– Я говорю в переносном смысле, разумеется.

Все мы знаем, что ты надежен, как стена, и питаешь склонность - стоит ли это скрывать?
– к нашей семье.

Не забывай, пожалуйста, что мы, в свою очередь, расположены к тебе.

– Я знаю свой долг, - ответил Харви сухо.

– И выполняешь его!
– с энтузиазмом подхватил Дан.
– Пока твои пристрастия не изменились.

Его колкости задели Харви.

– Это ты привык менять пристрастия!

– Верно, но ведь мисс Хелен Темпест симпатизирует не мне... И не я, а ты отправляешься к мисс Внебрачной.