Чтение онлайн

– Тогда дай мне знать, ладно?
– встрепенулась Марджери.

Дан положил в карман чистый носовой платок, зажигалку, ключи.

– Предоставь это мне, - посоветовал он доверительным тоном.
– Я знаю, что делаю.

Великолепные двери Парадных апартаментов открылись на его стук, и одна из горничных, Линетта, провела его в гостиную. В этот момент Элизабет Шеридан вышла из своей спальни, поправляя жемчужную серьгу.

– О, замечательно!
– реакция Дана была непосредственной, теплой.
– Вы возникли на пороге совершенно волшебно. Я даже испугался, что вас может сдунуть, когда дверь откроется...

– Разве она еще не открылась?

Он восхищенно рассмеялся.

– О, вы действительно мне нравитесь!
– воскликнул он.
– Какая освежительная перемена.

– Вы хотите сказать "освежающая"?

– Разумеется, вы правы. Но, Боже, как вы похожи ни Ричарда!

– Да, мне часто говорят об этом.

– Но это правда. Поверьте мне, я понимаю в таких вещах. Даю вам слово - как правило, мое слово здесь последнее.

– Ну так пусть там и остается...

Она видела его насквозь. Сука!
– подумал он, продолжая лучезарно улыбаться.

– Знаете, я на вашей стороне.

– Почему?

– Я думаю, вы выиграете.

Ее глаза остановились на нем, и он почувствовал себя мелким, ничтожным под увеличительным стеклом микроскопа.

– Да... Я думаю, вы всегда выбираете выигравшую сторону.

Из спальни вышла Линетта и подала Элизабет вечернюю сумочку того же глубокого темно-зеленого, почти черного цвета, что и платье, о котором Дан с пониманием заметил:

– Сен-Лоран?

– Копия. У меня больший, чем у манекенщиц, размер.. Но я неплохо шью.

– Так вы его сами сшили!
– Это произвело на него впечатление. Вряд ли Марджери в состоянии даже вообразить такое.

– Нас учили шить в приюте Хенриетты Филдинг.

Предполагалось, что нам это может пригодиться.

Он слушал невнимательно.

– Но теперь вы можете позволить себе покупать оригиналы - причем в любых количествах. Очевидно, что вы обладаете вкусом. Теперь же у вас будут еще и деньги.

Платье было из тонкого шелкового джерси, облегающего фигуру, обрисовывающего грудь и талию, перехваченную поясом, отделанным полоской бледно-розового атласа, который завязывался спереди мягким узлом. Узкие рукава доходили до запястий, к глубокому V-образному вырезу была приколота изумительная темно-красная роза.

– Вы вполне гармонируете с окружением, - похвалил ее Дан, обводя рукою зеленое и золотое великолепие комнаты.
– Вам здесь удобно, я надеюсь?
– В голосе Дана звучала забота, словно администратор отеля разговаривал с важным постояльцем.

– Вполне удобно, спасибо.

– Может быть, спустимся вниз?

– Конечно, пожалуйста.., но на чей уровень?

Ох, остра на язык, думал он злобно, ощущая, как сжимаются кулаки, чувствуя, как ему трудно владеть собой. Она вызывала у него желание показать зубы. И проверить их остроту на ее косточках.

Гостиная, куда он сопроводил ее, была выдержана в желтых тонах и отделана белым. Ковер, портьеры, мебель были белыми, сверкали зеркала и две огромные, в несколько ярусов, люстры, комнату украшали картины и масса белых цветов. Платье Элизабет Шеридан резко выделялось на фоне затянутых шелком стен и тяжелых бархатных портьер с фестонами и кистями.

– Теперь, - сказал Дан, - кажется, пришло время мартини.

– Можно я посмотрю, как вы смешиваете мартини?.

Мне всегда хотелось научиться.

– А я всегда готов учить.., чему угодно.

Он подвел ее к великолепному портрету жившего в восемнадцатом веке Темпеста. Фрэнсис Темпест, гласила золотая доска, которую Дан открыл, как дверцу. За ней находился полностью укомплектованный бар. Дан достал большой кувшин и чашку с кусочками льда и высыпал лед в кувшин. Затем, взяв бутылку "Noille Prat", налил столько, что жидкость закрыла лед целиком. Покрутил кувшин так, что его бока покрылись маслянистой пленкой. Затем слил жидкость. Залил лед джином "Tanqueray". Размешал серебряной ложкой с длинной ручкой. Взял два бокала для мартини на длинных ножках и наполнил их. Последним штрихом был ломтик лимона, который нужно было чуть сдавить, прежде чем бросить в бокал. Дан вручил ей один.

– Вот, - сказал он, - это мартини. Если вам приготовят его по-другому - не верьте, а главное - не пейте.

– Выглядит убийственно.
– Она критически приглядывалась к своему бокалу.

– Так и есть. Но только до тех пор, пока вы не научитесь пить, не пьянея, в то время как все остальные не выдерживают...
– И, как бы демонстрируя это, Дан сделал глоток.

Она только пригубила.

– Я чувствую только лед.

– Зато сейчас ощутите тепло.

Он подвел ее к мраморному камину, над которым висел еще один чудесный портрет Хенриетты Темпест, в платье из тончайшего шелка и изумрудах, стоивших целое состояние, датированный 1817 годом.

– Элизабет - могу я называть вас Элизабет? Вы - девушка моей мечты.

– Я думаю, вы мечтаете о моих деньгах.

Его рука, державшая бокал, не дрогнула. Что она, радаром пользуется, что ли?

– Я живу надеждами, - скромно ответил он и добавил печально:

– Теперь...

– Да, это все, что он вам оставил.

Она села в уголок изящного дивана времен Людовика XVI, позолоченного и обтянутого лионским шелком яркого, солнечного желтого вдета.

Он весьма небрежно уселся рядом.

– Кстати, вы представляете, что он вам оставил?

– Очень много.

– Слишком скромно сказано. Он оставил вам все!

Сейчас вы могли бы купить благодаря вашим деньгам целую страну или даже две. Рокфеллеры, Ротшильды...
– Дан посмотрел на ее бокал.
– Пейте! поторопил он ее.
– Теперь, когда вы умеете делать мартини, вам надо научиться его пить. И что" же вы собираетесь делать со всем вашим богатством?

– А вы что посоветуете?

– Тратить, разумеется.

– Как вы?

– Я отлично это умею.

Она глотнула мартини.

– Почему вы так сосредоточены на деньгах?

– А что еще есть на свете?

Как это мы так далеко зашли, подумал он.

– Я хочу сказать, что вы без этих денег?

– Бедна, - ответила она.

– А с ними вы - все...

– Вы так понимаете мою теперешнюю ситуацию?

Ох, и сука же она. Такая же холодная и жесткая, как ее глаза. Он просто должен одолеть ее.

– Будет правильно, если вы будете так считать, - сказал он серьезным тоном.
– Обычно люди в вашем положении.., очень уязвимы. Нуждаются в совете. Ноя не думаю, что вам когда-нибудь понадобится совет.