Чтение онлайн

– Наконец-то пожаловал, старый греховодник! Давай-ка раздавим бутылочку вина и всласть поболтаем.

Они были старыми друзьями. Когда семнадцать лет назад Луис впервые появился на острове, они сразу друг другу понравились. Последние несколько лет они не виделись, но переписывались и как-то раз даже встречались в Нью-Йорке, куда Луис приезжал на медицинский семинар. Теперь им было вдвоем легко, словно они никогда не расставались.

– Боюсь, я оторвал тебя от работы, - сказал Дэв.

– Да меня не от чего отрывать.., у здешних жителей завидное здоровье. Я полностью в твоем распоряжении.

Скажи-ка, как идут дела в кинобизнесе?

У Луиса тоже была доля в двух последних фильмах Дэва, но, кроме финансовых вопросов, его живо интересовал сам процесс производства фильмов. Поэтому какое-то время они говорили о кино.

– Кто знает, - произнес Луис, подливая вина в стаканы, - быть может, теперь, когда старый лис в могиле, наши дела поправятся. Оттуда он не сможет нам вредить.

– Ты слышал что-нибудь о его наследнице?

Луис усмехнулся.

– Все только о ней и говорят.

– Ты с ней встречался?

– Один раз, - карие глаза блеснули.
– Потрясающая женщина...

– Вот о ней-то я и хотел с тобой поговорить.

– Как, уже?
– Луис завистливо вздохнул.

– Мне нужен совет профессионала. Похоже, у нее какие-то эмоциональные нарушения.

Луис был само внимание.

– Я хочу изложить тебе свою версию.

– Это тебя волнует?
– Луис усмехнулся.

– Боюсь, что да, - голос Дэва звучал серьезно.

Луис нахмурился. Дэв и вправду не шутил.

– Я знаю, ты не психиатр, но я также знаю, что ты много читаешь по всем областям медицины. Мне хотелось бы услышать мнение специалиста.

– О чем?

– О ее психическом состоянии.

– Мне она показалась абсолютно нормальной.

– Но дело в том, что в самой ее нормальности есть что-то ненормальное.

– Знаешь, есть поговорка: "Ключи от изолятора в руках у самих безумцев".

– Это как раз про нее. Только изолятор устроила она сама.

Он кратко изложил Луису, что произошло с того момента, как она вышла из воды.

– Возможно, тебе не приходилось с этим сталкиваться, но некоторым женщинам противна даже мысль о сексе.

– Но ведь на то всегда есть причина, не так ли?

– Гм.., и что за причина у нее, по-твоему?

– Я думаю, причину следует искать в первых пяти годах ее жизни. Она абсолютно ничего не помнит не только о них, но даже о своей матери. Она призналась в этом Харви. Ни одного воспоминания. Ни малейшего представления о том, что было до того, как она очутилась в приюте. Скорей всего вследствие сильнейшего шока, как ты думаешь?

– Все возможно.
– Луис надел очки.
– Пять лет - опасный возраст.

– Может ли подобный шок повлечь за собой изменение психики?

Луис кивнул.

– Такие случаи известны.

– По-моему, именно это с ней и произошло.

Луис достал трубку и принялся набивать ее - признак того, что он глубоко задумался.

– Вот откуда эта неестественная сдержанность, отсутствие эмоций, стремление жить головой, а не...

– Тобой?
– глаза Луиса заблестели.

– Ну хорошо, мной. Нас бросило друг к другу, Луис. У меня было много женщин, но ничего подобного со мной не случалось. Никогда.

– И она сразу испугалась?

– Смертельно.
– Дэв перегнулся через стол.
– Не столько меня, сколько себя.

– Известно, что у детей, потерявших мать в том возрасте, когда они еще не в состоянии объяснить ее смерть, последствия перенесенной душевной травмы могут оказаться весьма серьезными. У них развивается стойкое чувство беззащитности, неуверенности в себе, которое, в свою очередь, приводит к излишней самозащите, переходящей иногда в настоящую манию.

– Это на нее похоже, - сказал Дэв.

– Возможно, именно поэтому она восприняла то, что произошло между вами, как угрозу. Подобные люди, как правило, считают, что окружены враждебностью и непониманием. Вот почему они все время начеку...

– Это уж точно про нее, - подтвердил Дэв.

– Классический случай, - сочувственно произнес Луис.

– Чего?

– Депривации. В самом уязвимом возрасте она лишилась матери, возможно, единственного существа, которое она любила. Это подавило все ее эмоциональные реакции, так как они причиняли только боль и страдание. Такова мотивация эмоциональной ущербности у людей, к которым она, судя по всему, принадлежит. Но это лишь мои предположения. Чтобы утверждать что-либо наверняка, необходимо ее увидеть и с ней побеседовать.

– Она никогда не согласится на это. Я же говорил, у нее нет ни малейшего подозрения, что с ней не все в порядке.

– Тогда она нуждается в помощи.

– Так помоги ей.

– Я не в силах ей помочь. Но я могу направить ее к тому, кто поможет.

– Луис, ты тонко чувствуешь людей, ты прирожденный психиатр.

– Но у меня нет специальной подготовки. И я могу повредить не только ей. Я не имею права рисковать своей работой и репутацией больницы.

– Тогда рискну я.

Луис молча глядел на Дэва.

– Она и в самом деле задела тебя за живое.

– Я же сказал тебе, нас бросило друг к другу.

Луис снова вздохнул.

– Ну, хорошо, если это случилось с тобой впервые, мы вправе предположить, что с ней такого никогда не было.

– По всей вероятности, так.

Луис почесал за ухом черенком трубки.

– Сложный случай.

– Поэтому я и пришел к тебе.

– Ты в самом деле хочешь ей помочь?

– Конечно. Растопить ее, если можно так выразиться.

Улыбка Луиса была теплой, но к ней примешивалась зависть.

– По-моему, ты всегда добивался своего.

– По-моему, тоже. Мне повезло, во мне есть то, что нравится женщинам. Это меня и раззадорило. Я знаю, ей хочется того же, что и мне. Но она противится своей природе. В сердцевине айсберга прячется женщина, Луис. Я убежден. Я сразу же это почувствовал... Она не то, что о себе думает. Но как мне ей это доказать? Она абсолютно закрыта... Я должен прорваться к ней сквозь все преграды. Я должен это сделать.