Чтение онлайн

Тебе не нужно больше притворяться, честно! Не бойся нарушить мой покой.., признайся же, что любишь...

Я это знаю, но теперь скажи мне это сам.

Она прижала губы к его губам с такой силой, что он покачнулся.

Ему пришлось поднять ее на руки и спуститься с нижней ступеньки на газон, где он мог твердо стоять на ногах. Ньевес крепко прижалась к нему. Когда она снова посмотрела на дорогу, Элизабет там уже не было.

Поставив Ньевес на ноги, Дэв сдержанно произнес:

– Что все это значит?
– Он старался, чтобы в его голосе звучало негодование.

– Я же сказала тебе!
– Она топнула ногой.
– Я тебя люблю!

– Я знаю это. Я тебя тоже люблю.
– Он произнес это прежним покровительственным тоном, без положенной в подобных случаях страсти.

– Я говорю не о такой любви!

– А о какой?

– О настоящей любви, - со страстью заявила Ньевес.
– О такой!

Она снова потянулась к нему, обвила его шею руками и прижалась губами к его губам.

– Ax, - сказал Дэв, как только она его отпустила.
– О такой любви!
– В его голосе проскользнула насмешливая нотка.

– Не смейся надо мной!
– произнесла она обиженно.
– Тебе не полагается надо мной смеяться.

– А что мне полагается?
– спросил он спокойно.

– Признаться, что и ты меня любишь!

– Но я же только что тебе сказал!

– Не так!
– Она топнула ногой.
– Ты должен сказать мне по-настоящему... Теперь ты знаешь, что я тебя люблю, и можешь признаться мне в любви, а раньше ты сомневался, потому что думал, что я слишком молода, но я уже взрослая...

На этот раз Дэв не мог удержаться от смеха.

– О Господи! Ты опять начиталась романов.., я говорил Хелен, что тебе пора переходить в чему-нибудь другому.

– Не смейся!
– страстно воскликнула Ньевес. Ты не должен надо мной смеяться! Я не ребенок, я уже взрослая!
– В опровержение своих слов она расплакалась.

– Прости меня, моя радость, - теперь голос Дэва звучал совершенно серьезно. Ньевес затихла и, шмыгая носом, подняла на него глаза.
– Я виноват. Мне нужно было заметить это раньше.

Ее лицо просияло.

– Ты любишь меня! Любишь! Я так и знала!

Она снова бросилась к нему, но он остановил ее, взяв за кисти.

– Я уже взрослая, - лихорадочно бормотала Ньевес.
– Неужели ты не видишь?

Дзе вздохнул. Этого ему хотелось меньше всего.

И именно теперь... Он поднял голову и посмотрел на дорогу. Никого.

– Не жди ее!
– вспыхнула Ньевес.
– Смотри на меня! Ты любишь меня, а не ее!

– С каких это пор?
– спросил Дэв.

Его голос испугал ее. Ньевес опустила голову. Она хорошо знала этот тон.

– С тех пор, как умер твой дедушка?
– спросил Дав.
– Или с тех пор, как приехала Элизабет?

Он был прав, но от испуга она ринулась в атаку.

– Это не имеет значения. Я знаю об этом, и все.

Дэв покачал головой.

– Нет, - сказал он.
– Не все.

Он взял ее за руку, подвел к скамейке. Она заметила, что он еще раз бросил взгляд на дорогу. Затем решительно усадил ее рядом с собой.

– Я люблю тебя, - с несчастным видом сказала Ньевес.
– Многие мои ровесницы любят мужчин старше... Мне скоро восемнадцать! Многие в этом возрасте выходят замуж!

– Тебе пока семнадцать, и ты пока недостаточно взрослая, чтобы понимать смысл того, что говоришь.

– Я понимаю! Я хочу принадлежать тебе!

– Ты ошибаешься, - произнес Дэв тоном, не терпящим возражений.
– Ты хочешь, чтобы тебя любили, я понимаю, но вот так.
– Он ласково обнял ее за плечи, как прежде. Он не сжимал ее могучими руками, как это полагалось в романах. Он обнимал ее не страстно, а заботливо.

– Я знаю, что ты меня любишь, - сказал он мягко.
– Но это совсем не то же самое, что "быть влюбленной"...

Я тоже люблю тебя, но я в тебя не "влюблен".

– Нет, я влюблена, влюблена!

Он посмотрел ей в глаза. Она затравленно глядела на него.

– Прекрасно, тогда докажи мне это.

– К-как д-доказать?
– запинаясь, произнесла она.

– Очень просто. Поцелуй меня как следует. Как целуют возлюбленных.

– К-как с-следует?
– Она растерялась.
– Что ты имеешь в виду? Есть только один способ целоваться: ты касаешься губами чьих-то губ.

Ньевес всю жизнь так рьяно опекали и оберегали, что она не имела ни малейшего представления о поцелуях, которые получают и раздают в порыве страсти. Ей было позволено читать романы, не имеющие к реальной жизни никакого отношения. Даже фильмы, которые она смотрела, тщательно отбирались. Она никогда не ходила на свидание с мальчиками. Она брела с завязанными глазами по улицам и переулкам сексуальных приключений Марджери. Матти Арден была для нее Другом Семьи. Монахини не дремали. Мадам Лоран тоже.

Ее воспитанницы покидали пансион девственными в мыслях, словах и поступках. Девственность всегда была в цене, а разве ее подопечные предназначались не для продажи? Родители хотели, чтобы они попали в постель к своим мужьям неискушенными в любви, им предстояло учиться, а не учить. А после того, как они производили на свет наследника - а лучше нескольких, им позволялось переключиться на любовников.

Но не раньше. Секс не должен был поднимать свою уродливую голову, но даже если бы это произошло, то опасаться было нечего: ни одна из воспитанниц мадам Лоран не знала его в лицо.

Поэтому Ньевес была в полной растерянности. Она не имела ни малейшего понятия, о чем говорит Дэв.

– А я-то думал, ты меня любишь.

– Люблю.., люблю!

– Тогда докажи.

Ньевес была в панике. Что делать? В романах поцелуи назывались сладкими, страстными, тайными, но более подробно не описывались.

Ее замешательство не укрылось от опытных глаз Дэва.

– Ты мог бы научить меня...

– Если ты меня и в самом деле любишь, тебе ни к чему уроки.

Ньевес была на грани слез.