Чтение онлайн

Ее лицо мгновенно вспыхнуло, и, в ужасе отшатнувшись, она припала к земле, глядя на него из-под спутанных волос. Он увидал, как проясняется ее затуманенный взгляд, и услыхал полный ненависти шепот: "Будь ты проклят за то, что со мной сделал!"

В ее лице не было ни кровинки. Глаза затравленно на него глядели. Он никогда не видел такого взгляда. Она дрожала. Не верила в то, что произошло. Отказывалась верить. Он читал ее мысли: "Что я наделала! Господи, что я над слала!"

Он не сказал ей ни слова. Она должна понять, что это случилось не только по его, но и по ее воле. Понять, что это было неизбежно. Он не рассчитывал, что это случится так скоро и именно так. Но это случилось.

И он открыл для себя много нового и надеялся, что она тоже открыла. Не о нем. О себе.

Она продолжала на него глядеть. Недоверчиво, ошеломленно. Она не знала себя такой и ужаснулась. Нет, поправился он, не просто не знала, а не желала знать.

Загоняла внутрь, держала под замком. А он случайно повернул ключ. Нет, вовсе не случайно... Намеренно.

Он этого хотел с самого начала, как только взял ее за руку, помог выбраться на берег и заглянул в ее недоверчивые, испуганные глаза, которые теперь полны отвращения. Не к нему. К себе.

– Это сделал не я. А ты сама. Я ведь говорил тебе, что ты сможешь, помнишь?

Вспомнив свои униженные просьбы и безжалостный отказ Дэва, она залилась краской стыда.

– Это было неизбежно, - сказал он, словно читая ее мысли.
– Мы оба это знали. Вот почему ты яростно сопротивлялась.

Его бесстрастный анализ оскорбил и испугал ее. Еще никто не понимал ее так верно, так быстро, так глубоко.

Как ему это удается? Она почувствовала, что он сорвал с нее не только одежду. Из-за него она лишилась самозащиты. Он отнял у нее все. Он видел ее такой, какой не видел ни один человек. Животным. Диким, распущенным, грязным, обезумевшим животным. Мало того, именно он сделал ее такой.

– Я знал, что внутри ледяного иглу прячется женщина.

– И нагло вообразил, что сумеешь ее освободить, - произнесла она ледяным голосом и отвела глаза, не в силах выдержать его явно нескромного взгляда.

– Я не ошибся.

Она сжала зубы.

– Мне нужно одеться, - раздраженно сказала она.

– Я тебе не мешаю.
– Он даже не потрудился подать ей платье. Она сидела скорчившись, закрывшись волосами. Одна мысль о том, чтобы подняться и нагишом пройти мимо него за платьем, приводила ее в ужас.

Но ползти на четвереньках было еще более унизительно. Она понимала, что ей придется встать. Этот человек и пальцем не пошевелит, чтобы ей помочь. Она так разозлилась, что поднялась и, не отрывая глаз от платья, прошла вперед и подняла его, чувствуя, что Дэв пристально на нее глядит. Ее руки тряслись, платье упало, и ей пришлось поднимать его. А он сидел и смотрел, смотрел.

Она принялась натягивать платье через голову, запуталась с "молнией" и вдруг почувствовала, как длинные тонкие пальцы, тихонько оттолкнув ее ладони, со свистом застегнули "молнию". Его руки коснулись ее кожи, и она вздрогнула.

Когда Элизабет наклонилась, чтобы застегнуть сандалии, то с ужасом заметила, что на песке по-прежнему валяются ее трусики и лифчик. Дэв поднял их и протянул ей. Она вырвала их у него из рук, лихорадочно думая, как их надеть. Поняв, что это невозможно, она их скомкала и зажала в кулаке.

– У тебя впереди длинный путь, - сказал он со вздохом, - я не имею в виду обратную дорогу.
– Он повернул ее к себе лицом, и тогда она стала смотреть на верхнюю пуговицу его рубашки, чтобы не видеть кожи, которая была такой шелковой под ее руками. Сжав зубы, она молчала.

– Ты не то, что о себе думаешь, - сказал он с такой нежностью, что ей захотелось плакать.
– Теперь это абсолютно ясно. Для меня. Но важно, чтобы и ты с этим согласилась. Подумай хорошенько, и ты поймешь, что я прав, ведь тебя всегда учили думать. А после поговорим.

– Мне не о чем с тобой говорить, - отрезала она, боясь, что он заметит, как дрожит ее голос.

– Надеюсь, это пройдет, - ответил он мягко.
– Но даже если тебе будет нечего сказать, то у меня найдется много тем для разговора.

Он взял ее за подбородок, и ей пришлось поднять лицо и встретиться с ним глазами.

– Помни об этом, - сказал он. Затем повернулся и пошел к машине. Дверца так и осталась открытой. Он влез в кабину и открыл другую дверь. Она уселась рядом, не сказав ни слова, захлопнула дверцу и натянула юбку на колени. Он выехал на дорогу и направился к Мальборо.

Не успел он заглушить мотор, как она выскочила из машины и бросилась к передней двери, которую запирали только на ночь. Когда он вошел в холл, ее там уже не было. До него донесся только стук хлопнувшей двери.

***

Впервые Элизабет заперлась изнутри на ключ. Закрыв глаза, она долго стояла, бессильно привалившись к двери. Наконец заставила себя сделать несколько шагов вперед и, заметив, что все еще сжимает в кулаке трусики и лифчик, с яростью швырнула их прочь. Затем кинулась в ванную, открыла все шесть кранов, пока вода не забурлила, словно Ниагара, скинула через голову платье - больше она никогда не наденет эту мерзость - и бросила в угол. Но только она собралась встать под душ, как увидала в зеркальных стенах свое многократно повторенное отражение и застыла. Ее руки дотронулись до синяка на груди, неуверенно скользнули вниз, к руну все еще влажных волос на лобке. Затем она медленно закрутила все краны и, лишившись сил, опустилась на холодный каменный пол. Глаза ее закрылись, голова бессильно повисла.

А завтра утром она должна будет отправиться с ним на морскую прогулку.

К восьми часам утра "Пинта" вышла в открытое море. Наполнив разноцветные паруса свежим бризом, она весело рассекала искрящуюся голубизну. Яркое солнце освещало мокрую алую палубу, гладкую корму, начищенную до блеска медь. Однако к полудню, не выдержав борьбы с палящим зноем, ветер стих, и "Пинта" замерла среди раскаленной тишины.

– Бог с ним, с Кошачьим островом, - довольно произнесла Касс. Давайте просто поваляемся на солнышке... В такую жару ничего другого не остается.

Они принесли корзинку с продуктами, о которых позаботилась Хелен. Там были толстые куски испанской тортильи, распространяющие аромат лука и чеснока, великолепный гаспачо, любимое блюдо Дэва, салат из свежих овощей, обильно сдобренный холодным похрустывающим ламбруско, а на десерт - фрукты и выдержанный камамбер.

Элизабет не могла проглотить ни куска. Касс, жадно поглощавшая еду, испытывающе поглядела на нее умными голубыми глазами.

– Что с тобой?

– Я не голодна.

– Зато я голодна как волк, - ответила она, принимаясь за порцию Элизабет.