Чтение онлайн

– Ну я тебя прошу.., пожалуйста, покажи мне...

Дело в том, что...
– она вспыхнула, - я никогда ни с кем не целовалась.

– Я знаю, - Дэв произнес эти слова таким тоном, что у нее из глаз брызнули слезы.

– Так я никогда не научусь, - в отчаянии всхлипывала она.

– Научишься, но не у меня.

– Но я хочу научиться у тебя.., пожалуйста, Дэв... пожалуйста!

Лицо у Дэва вдруг стало совершенно чужим. Глаза смотрели на нее совсем не так, как раньше. Сердце Ньевес испуганно забилось.

– Ты в этом уверена?
– спросил он.

– Абсолютно! Прошу тебя, Дэв, покажи мне, как целуются влюбленные.

– Что ж, ничего не поделаешь...
– вздохнул Дэв.
– Ты в самом деле выросла.

И вдруг он крепко обнял ее, и она с ужасом почувствовала его язык у себя во рту, а руку у себя на груди!

Она была в шоке! Стала вырываться, брыкаться и, оттолкнув его, отскочила на другой конец скамейки, с остервенением вытирая губы ладонью.

– Какая мерзость! Так люди не целуются!

– Так целуются любовники, - ответил Дэв, и она внезапно поняла, что он говорит правду.
– Взрослые люди, которые понимают, что такое любовь и что такое быть любовниками. Ты отдаешь мужчине не только душу, но и тело.

Ньевес судорожно вздохнула.

– Если бы я попросил тебя об этом, смогла бы ты заниматься со мной любовью? Раздеться? Лежать обнаженной в моих объятиях?

Испуганно вскрикнув, Ньевес вскочила со скамьи.

Это не Дэв! Милый, доброжелательный, заботливый Дав никогда не произнес бы таких ужасных слов!

– Любовь не похожа на роман, моя радость. Любовь - это множество вещей, одна из которых секс!

Ньевес молчала.

– Мы говорим о любви, - продолжал он мягко, - но секс - это то, что мы делаем, когда любим и любимы.., мужчины и женщины. Ты любишь меня именно так? Ты готова заняться со мной любовью?

Ньевес заткнула уши руками.

– Ты ведешь себя отвратительно! Ты не должен говорить таких вещей!

– Но ты же сказала, что любишь меня, - Дэв был мягок, но неумолим. По-настоящему меня любишь.

Ньевес залилась слезами. Затем она почувствовала, что сидит на знакомых коленях, знакомые руки обнимают ее по-старому, в его прикосновениях уже не было ничего отвратительного. Он дал ей платок.

– Я в самом деле люблю тебя, - всхлипнула она. Но по-другому...

– Знаю, моя радость. И мне пришлось тебе это продемонстрировать.

Она подняла на него заплаканные глаза.

– Поэтому ты так себя вел?

– Да. Потому что, когда ты созреешь для такой любви, когда встретишь мужчину, в которого будешь "влюблена", тогда все будет по-другому.., это будет просто изумительно.

Широко раскрыв глаза, еще с сомнением, но уже с надеждой, она спросила:

– Правда?

Она ничего об этом не знала. В романах никогда не говорилось о физической стороне любви. О том, как это страшно. Но глаза, которые глядели на нее, уже не пугали ее, его руки не сжимали ее, словно тиски, сидеть у него на коленях было удобно и спокойно, и сам он пах знакомым испанским одеколоном. Она с облегчением вздохнула. Он снова был ее милым, надежным, заботливым Дэвом.

– Ты разыграл меня, - сказала она с довольной улыбкой.

– Нет, - ответил он, и его голос звучал серьезно.
– Если бы ты любила меня так, как говоришь, ты бы сама этого хотела.., и ждала этого от меня.

Она встревоженно посмотрела в его уверенные голубые глаза.

– Ты не шутишь?

– Нет. Так будет.

Она слишком поздно поняла, что зашла на чужую территорию. Слишком поздно догадалась, что романы - это одно, а любовь - совсем другое.

– Но ведь ты не ждешь этого от меня, верно?

Она молча покачала головой.

– Ты ждешь от меня вот этого.
– Он усадил ее поудобней у себя на коленях и ласково, как в детстве, обнял ее.

– Ты ищешь ласки и утешения, моя радость, потому что вдруг ни у кого не оказалось для тебя времени. И это очень грустно. Но тебя все любят: я, тетя Хелен, Касс и твой отец.

– Нет, он меня не любит!

– Да, и он тоже.

– Мне нужно, чтоб ты меня любил, - Ньевес прижалась к Дэву.

– Я и люблю, и всегда буду любить. Этого ничто не изменит.
– Он снова улыбнулся.
– Так значит, друзья?

Ньевес порывисто обняла его.

– Да, да.., самые близкие, любящие друзья.

– Вот кто мы такие, ты и я. Любящие друзья.
– Он бережно отвел прядь волос с ее лица.
– В этом доме и так не хватало любви. И ты почувствовала, что теряешь последнее.
– Он широко улыбнулся.
– Но это не так.

Ничего не изменилось, моя радость.

– Это мне и хотелось знать, - сказала робко Ньевес.
– Что...
– она осторожно подбирала слова, - что ей не удалось все изменить.

– Больше всего изменилась она сама, - ответил Дав спокойно.
– Вот почему я ее искал. Ты говоришь, что тебе одиноко. А каково ей сейчас? Предположим, не она, а ты узнала, что все, что ты думала о себе до этих пор, оказалось не правдой.., что твой отец вовсе не твой отец и кто твоя мать - непонятно...

Ньевес зябко повела плечами. Она не подумала об этом.

– Ты нуждаешься в утешении, а тебе не приходило в голову, что Элизабет тоже в нем нуждается? Вот почему я хочу ей помочь.

Ньевес молча кивнула, ее отзывчивое сердце сжалось от сострадания. Теперь она еще лучше поняла, какой Дэв добрый.

– Тогда давай поищем ее. Пройдемся вниз по дороге.

И не успела Ньевес открыть рот, чтобы сказать:

"Я только что видела ее", как тут же в испуге закрыла.

Если она все расскажет, то Дэв ужасно на нее рассердится. Ее сердце затрепетало от страха. Она этого не выдержит, только не сейчас, когда им так хорошо вдвоем.

О Господи, подумала она, что я наделала! Она понимала, что должна во всем признаться, но одна мысль об этом приводила ее в ужас. Она скажет позже... Объяснит Элизабет, что все это глупая шалость. Но едва представив себе взгляд этих холодных зеленых глаз, она перепугалась еще больше. Лицо, глядевшее на них с дороги, ничего не выражало. Оно было каменным. Элизабет просто повернулась и ушла. Если б она любила Дэва, она наверняка так этого бы не оставила. Она потребовала бы объяснений. Но тут Ньевес вспомнила, что в романах героине нередко приходилось видеть, как герой целует другую женщину, и она делала из этого совершенно не правильные выводы. Но разве Дэв не сказал, что настоящая любовь не имеет с романами ничего общего? Она окончательно запуталась. Не знала, что думать, как поступить...