Чтение онлайн

— Ты моя спасительница, — приобнимаю ее сзади и заглядываю ей за плечо, на тарелке уже красуются сэндвичи с индейкой.

— Садись, — хохочет она и ставит две кружки на стол, затем берет третью и подносит ее Маркусу, который сидит поодаль в кресле.

Он мило улыбается и продолжает делать вид, будто его здесь нет, молча читая газету.

— Отец отправляет меня в «Империал», — грустно вздыхаю и делаю глоток горячего напитка.

Ванесса аккуратно садится напротив меня.

— Доигралась, — произносит вердикт, больно бьющий по голове.

Затем она размешивает сахар в своей кружке, а я опускаю взгляд на деревянную столешницу.

— Может это шанс, Мия? — подозрительно щурится.

Не понимаю о чем она и приподнимаю одну бровь.

— Ну, это твой шанс, — повторяет и пытается донести до меня свою мысль. — Ты же не глупая девчонка.

— Ага, — киваю, — даже окончила школу с отличием.

— Вот именно. Возьмись за голову, — воодушевленно продолжает Ванесса. — Хватит уже скитаться по штатам, как перекати поле. Ведь твой отец не вечен. И что тебе тогда останется? Миллиардный счет и горечь о прожженных годах, в которых ты жила только с мыслью испоганить ему жизнь?

— Да отец еще нас с тобой переживет, — бурчу, прислоняя к губам край фарфоровой кружки, чтобы сделать очередной глоток.

Она улыбается и накрывает мою руку своей ладонью.

— Я хочу сказать, что, получив образование в «Империале», тебе будут открыты все двери.

— Они, итак, открыты, достаточно назвать свою фамилию, — не обращаю на нее внимания, беру сэндвич и, широко раскрывая рот, откусываю его.

От удовольствия закрываю глаза и начинаю медленно жевать, смакуя вкус. Со вчерашнего вечера ничего не ела.

— Мия, я говорю сейчас серьезно, — Ванесса начинает нервничать из-за моих препираний.

Обреченно выдыхаю и откладываю сэндвич. Теперь мое внимание приковано только к ней.

— Ты можешь стать самостоятельной и не зависеть от отца. Чтобы мир, услышав фамилию Картер, сразу вспоминал о Мие, а не о Майлзе.

Пристально смотрю на Ванессу. Она знает, о чем говорит. Они с мамой родились и выросли в состоятельной семье, но, тем не менее, никогда не зависели от денег родителей. У них были амбиции и планы. А я что? Уже два года прошло после окончания школы, а я до сих пор продолжаю добавлять отцу седых волос. И живу этим. Просыпаюсь и засыпаю с мыслью: как я могу насолить ему еще? Он двигается дальше: женился второй раз, активнее раскрутил свой бизнес и по разговорам мачехи хочет еще одного ребенка.

Как не прискорбно говорить, но Ванесса права. Пора уже остепениться.

— Как ты думаешь, — обращаюсь к подруге, выковыривая застрявший между зубов кусочек мяса, — отец позволит мне пойти в другой университет?

Она отрицательно качает головой.

— Может, мне стоит с ним поговорить, пообещать, что я буду вести себя прилично, — сама не верю в то, что говорю.

— Он прощал тебе все, но, зная Майлза, сейчас его титаническое терпение лопнуло, и слушать тебя он не станет.

Слова Ванессы расстраивают меня еще больше. В «Империале» учатся одни мажоры, хотя, меня тоже можно отнести к этой касте. Но я какая-то неправильная мажорка, я не фанатею от шоппинга, не зависаю в салонах красоты и не трачу время на глупую болтовню. Правда, я позволяю себе потусить в их компании, отсюда и хамское поведение, и все вредные привычки.

— Мия, нам пора, — раздается тихий голос Маркуса.

Испуганно оборачиваюсь, я и забыла, что он здесь сидит.

— Маркус, давай посидим еще часик, — складываю ладони у груди и строю жалостливую гримасу, — пожалуйста.

— Я могу сказать тебе тоже самое, Мия, — откладывает газету и встает с кресла, — поехали, пожалуйста. Иначе твой отец меня четвертует.

Глубоко вдыхаю и шумно выдыхаю. Не могу позволить, чтобы у Маркуса были из-за меня проблемы. Он работает на отца пятнадцать лет, и я не представляю, как ему удается выносить его. Видимо, он такой человек, который может отключать эмоции и не реагировать на окружающий бред. Вот бы мне иметь такую супер способность.

— Ладно, иду переодеваться, — ставлю кружку на стол и направляюсь в ванную, где сушилка уже давно освежила мои вещи.

Попрощавшись с Ванессой, выхожу на улицу и достаю из рюкзака пачку сигарет. Мне предстоит вернуться в дом, в котором всегда чувствую себя гостьей. Надо усыпить бдительность расшатанных нервов.

Маркус надевает рабочую фуражку черного цвета и любезно открывает дверь, приглашая сесть в машину. Медленно плетусь к нему и делаю еще несколько глубоких затяжек.

— Мия, ты же знаешь, что твой отец не переносит запах табака.

— Знаю, — растягиваю довольную улыбку и только собираюсь садиться, как ощущаю осторожный захват на предплечье.

— В машине не курят, — строго произносит Маркус и хмурится.

— Какой ты зануда, — закатываю глаза и выбрасываю тлеющий окурок.

Пока водитель обходит автомобиль, достаю мобильный. На экране несколько сообщений от ребят, с которыми тусила этой ночью.

«Детка, тебя уже отпустили? Встретимся сегодня?» - интересуется парень, который ехал со мной в тачке и у которого оказались слишком маленькие яйца, чтобы отмазать меня перед копами.

Очередной мажор, желающий залезть ко мне в трусы. Отправляю его в игнор и выключаю телефон. Откидываюсь на кожаное сиденье, закрываю глаза и мысленно ищу варианты избежать поездки в «Империал».

Мия

Когда автомобиль проезжает сквозь высокие кованые ворота, мои внутренности болезненно съеживаются. Не была в этом доме целую неделю и не имею желания опять здесь появляться.

Неспешно выхожу из машины и плетусь в дом. Медленно преодолеваю мраморные ступени и, сделав глубокий вдох свежего воздуха, вхожу внутрь. Сразу же попадаю в огромнейший светлый холл. По широкой лестнице ко мне спускается довольная Ирма. Моя гламурная мачеха старше меня всего лишь на три года, но уровень ее интеллекта завис в лет шестнадцать.

— Мия, дорогая, — подлетает ко мне и крепко обнимает, — как я рада, что ты вернулась.

Натягиваю дежурную улыбку, а она впивается своими наманикюренными пальчиками в мой локоть и ведет к лестнице.

— Майлз рассказал мне, — шепчет, словно готовится поделиться каким-нибудь секретом, — что завтра ты поедешь в «Империал».

Ее радости нет предела, а меня аж коробит от этого.

— Я так за тебя рада, ведь я сама там училась, — произносит гордо.

— Ага, — недовольно бурчу, — и именно там ты подцепила моего отца.

Ирма тут же хмурится и отталкивает меня.

— Какая ты грубая, Мия, — возмущенно пищит. — Не хотела тебе говорить, но я считаю, что Майлз принял правильное решение. Давно пора заняться твоим воспитанием.

— Может, еще и по заднице меня отшлепаешь? — ехидно скалюсь.

Глаза Ирмы ошарашено распахиваются, и она начинает быстро хлопать своими длинными ресницами.

Когда отец привел ее в наш дом, у меня не возникло больной ревности, я не устраивала скандал и даже пыталась стать ей подругой. Честно пыталась! Но, пробыв с ней наедине пятнадцать минут, больше я не смогла выносить ее постоянной болтовни о дорогих шмотках, о разнообразных диетах и обсуждения последних шокирующих сплетен. Поэтому я стараюсь держаться от нее на расстоянии, чтобы невзначай не нагрубить. А то она при первой же нашей ссоре побежала к отцу и нажаловалась, что я обозвала ее набитой дурой. А так и есть: снаружи красивая обертка, а внутри пустота.