Чтение онлайн

Забеременеть самке было непросто. Очень непросто. На это влияло всё: её родословная, здоровье, привычки, её физическое и психологическое самочувствие, её желание. Но и этого было недостаточно, еще нужно было спариться определенным образом. Самец должен был войти в пограничное состояние, между волком и человеком, когда тело оставалось человеческим, а все чувства, эмоции и внутренние процессы становились звериными. Именно в этом состоянии семя самца было особенно сильным, и только тогда оно могло зародить в самке новую жизнь. Вся проблема в том, что это было опасно, потому что такой сексуальный опыт было не просто перенести волчице, волк в момент полу-обращения был особенно нестабилен, как физически, так и психологически, и мог с легкостью причинить вред своей паре, её здоровью и даже жизни. Поэтому по Непреложному закону пары могли делать это не более одного раза в месяц, когда понимали, что прошлый раз не дал нужных результатов, и самка не забеременела, чтобы не подвергать их неоправданному риску».

Сайли почувствовала, что он настойчиво толкается в неё, пытаясь войти в узкий проход, его мужское естество стало больше от того, что мужчина был в пограничном состоянии, между человеком и волком, в котором тело оставалось человеческим, а все внутри превращалась в зверя.

Девушка надеялась, что Крейк не станет делать этого с ней, хотя бы первые месяцы, пока она не привыкнет к нему, пока не сможет ему доверять, не боясь, что он потеряет контроль в момент такого спаривания. С Рейном они никогда не говорили об этом, но девушка знала, что он не стал бы её торопить. Но, похоже, у Крейка были совсем другие планы, он решил сразу заявить на жену свои права и потребовать полного выполнения супружеского долга. Сайли в который раз с горечью подумала, что Крейк не Рейн.

Она знала, что когда-нибудь ей придется пережить подобный опыт, но надеялась, что в этот момент будет доверять своему партнеру или хотя бы уже научится обращаться, чтобы защитить себя в случае чего. Сейчас же девушка была беззащитна перед ним, перед страстью и настойчивостью мужчины, с которой он решительно входил в неё, и конечно, совсем ему не доверяла.

Сайли заставила себе перестать сопротивляться, потому что он больше не был полностью человеком, теперь его внутренний зверь мог покалечить девушку в желании подчинить. Она тихо лежала в неудобной позе, прижатая за шею его стальной рукой и, молча глотая слёзы, сносила его размеренные резкие толчки. Было немного больно и неприятно, но гораздо сильнее боли девушку мучил стыд от осознания, что она должна позволять это делать и не может воспротивиться: теперь он имеет право на это, на её тело, на неё саму.

Толчки ускорились, и Крейк оторвал руку от её шеи, удерживая девушку за бедра. Сайли не решилась даже шелохнуться, чтобы не спровоцировать его на очередную грубость, и осталась лежать на месте. Захват на её бедрах усилился, и девушка поняла, что он близок к разрядке, она сильно закусила губу, чтобы сдержать рвущийся с губ дикий рев протеста и безысходности. Крейк сильнее прижался к ней и резко толкнулся в самую глубину, а потом грубо зарычал и начал изливаться в неё.

Сайли не сразу поняла, что он перехватил её живот и снова потянул на четвереньки, а когда осознала, для чего ему это нужно, самое страшное случилось: Крейк сильно прикусил её шею у основания ключицы, ставя на ней свою волчью метку самца, как клеймо обладателя. Сайли не сдержала стона боли и обиды и попыталась освободиться, но мужчина удержал её за плечи и живот, не давая шевелиться. Он продолжал изливаться в ней, а его зубы держать захват, Крейк не отпускал её, чтобы метка глубже въелась в юное тело, и никогда полностью не зажила.

«Никогда» звучало в голове Сайли, как приговор.

А потом всё закончилось, он отпустил девушку, разжав зубы и выйдя из неё. Сайли медленно отползла в сторону и повалилась на бок, пряча лицо в изгибе локтя. На неё навалилась такая безысходность, что ей стало все равно, даже если сейчас он захочет повторить всё сначала.

Мужчина неподвижно лежал на спине, медленно приходя в себя. Всё внутри ликовало и радовалось, что он сделал это, сделал её окончательно своей. Умиротворение и гордость поселились в его душе от осознания, что его юная жена теперь навсегда будет с ним и, возможно, уже зачала от него ребенка.

Крейк вдохнул её терпкий аромат, который после соития был особенно насыщенным и приятным. Она плакала, он чувствовал соленый запах её слез, примешавшийся к запаху тела. Она была несчастной, это он тоже чувствовал. Мужчина чувствовал её безысходность и страдания, её протест и отчаянье, которые поселились в девушке, как только он перевернул её на живот, и Сайли поняла, что сейчас произойдет. Крейк слышал её крики и рыдания, которыми девушка хотела его остановить. Он всё слышал, чувствовал, ощущал, он перешёл в пограничное состояние, но не стал от этого другим.

Крейк чувствовал её боль и не хотел её причинять, но не мог иначе. Он не мог дать ей время, о котором она просила, не мог подождать, не мог отсрочить. Он должен был сделать это сегодня, в день их свадьбы, сейчас, в этот вечер, в эту минуту. Он должен был сделать её своей, чтобы она наконец осознала, что теперь принадлежит ему полностью и до конца, и нет никакой возможности этого избежать. Чем раньше Сайли осознает это, тем быстрее смирится и привыкнет, тем быстрее это войдет в норму её жизни, а значит, станет обыденным и обыкновенным, не вызывая отторжения или неприязни. Когда она перестанет думать о нем, как о замене Рейна, тогда, возможно, она станет думать о нем, как о нем самом, и только тогда у него появится призрачная надежда, что он сможет ей понравиться, и значит, жизнь с ним не будет казаться для девушки мучением. Ведь он не хотел, чтобы Сайли мучилась, особенно мучилась с ним.

Мужчина полностью пришел в себя и подумал, что, возможно, его логика не совсем правильная, и дай он Сайли время, она бы постепенно привыкла к нему, и тогда все произошло бы само собой. Но Крейк осознал, что не смог бы дать ей то, о чем она просила, он нуждался в девушке как в воздухе и просто сошёл бы с ума, если бы она была на расстоянии. А его горячая кровь и волчьи гены довели бы все до беды, и тогда в один прекрасный момент он бы не сдержался, как сдержался сегодня на поляне, и сотворил бы что-нибудь ужасное со своей беззащитной женой.

«Я люблю её. Но, наверное, не настолько сильно, чтобы отпустить…».

Крейк перевернулся на бок и посмотрел на девушку. Сайли лежала, поджав под себя ноги и уткнув лицо в изгиб руки, она не пыталась прикрыться, и Крейк снова возбудился, любуясь её обнаженной красотой.

– Я причинил сильную боль? – спокойно спросил он, зная, что сочувствие она не примет. Девушка отрицательно покачала головой и сильнее поджала ноги. Крейк откинул её волосы с шеи и коснулся своей метки, на которой в некоторых местах проступали капли крови, Сайли затаила дыхание, но не отстранилась. Он стер кровь пальцем, разглядывая ровный, глубокий укус, который теперь будет украшать шею его жены, говоря всем и каждому, что она ценна для него. Крейк не стал его зализывать, зная, что тогда он может полностью зажить, а мужчина не хотел этого. Но вот другое место, которому тоже пришлось сегодня не сладко, он с радостью залечит.

Крейк протянул руку и коснулся её бедра, девушка напряглась, но ничего не сказала. Мужчина нежно, но твердо отвел ногу в сторону, открывая её женственность для своего взгляда. Сайли резко придвинула второю ногу, скрывая то, что он только что открыл.

– Нет, Сайли, - сказал он твердо и снова раскрыл её ноги, подтягивая за бедра ближе к себе.

Девушка наконец оторвала лицо от руки и, глянув на него, прошептала:

– Не надо…

– Я только хочу тебе помочь, ничего больше, - сказал Крейк и наклонил голову к развилке её ног, чтобы залечить её своей слюной.

Девушка сдвинула ноги, не пуская его:

– Нет. Не надо…

Мужчина подавил раздражение и снова твердо развел её колени в стороны, открывая для себя:

– Ты больше ничего не решаешь в этом вопросе. Я поклялся заботиться о тебе и буду это делать, даже если ты против, - он наклонился, удерживая её ноги широко расставленными, и лизнул её женственность.

Сайли не смогла подавить шипения, которое сорвалось с губ, как только его горячий язык коснулся её саднившей плоти, и тело девушки непроизвольно подалось вперёд, оживая для интимных ласк. Девушка не могла поверить, что после всего случившегося еще может что-то чувствовать и чего-то хотеть. Она поправила себя: она ничего не чувствовала и не хотела, а вот её тело совсем наоборот, оно жило отдельной жизнью. Оно стало мгновенно откликаться и возбуждаться, тяжелея и наливаясь под языком мужчины, который умело делал своё дело. А вскоре и Сайли вслед за своим предательским телом стала желать этих прикосновений, наслаждаясь ими, девушка сильно закусывала губы, чтобы с них не слетали громкие возбужденные крики и вздохи наслаждения. В какой-то момент Сайли испугалась, что сейчас Крейк остановится, а она так и не достигнет желанного оргазма, на пороге которого стояла. Но мужчина не остановился, и девушка шагнула за порог, сотрясаясь всем телом в сильном оргазме. Её разум отключился и перед закрытыми глазами Сайли снова увидела его глубокий темный взгляд, который снова заменил искры и круги и, похоже, стал вечным попутчиком её оргазма.