Несчастный случай?
Шрифт:
СУМАСШЕДШИЙ. В протоколе допроса?
ВТОРОЙ КОМИССАР. И я думаю…
СУМАСШЕДШИЙ. Да, да, есть — во второй версии событий… вот нашел. (Читает). «Железнодорожник успокаивается и говорит, что у него с бывшим танцором не было дружеских отношений». Превосходно!
НАЧАЛЬНИК ПОЛИЦИИ. Это значит, новость о том, что тот подкладывал взрывчатку, мало взволновала анархиста.
СУМАСШЕДШИЙ. Конечно, стрелочник не очень-то уважал его ни как анархиста, ни как танцора.
ВТОРОЙ КОМИССАР. Возможно, он и анархистом-то его не считал.
СУМАСШЕДШИЙ. Я же говорю — он его презирал.
ВТОРОЙ КОМИССАР. Однажды, поссорившись, наш железнодорожник даже запустил в него солонкой.
НАЧАЛЬНИК ПОЛИЦИИ. А ведь это плохая примета!
СУМАСШЕДШИЙ. И не будем забывать: стрелочник знал, что в римской секции анархистов имелось немало провокаторов и осведомителей полиции… Он ведь даже сказал танцору: «Полиция и фашисты используют вас для создания беспорядков… у вас там полно подкупленных провокаторов… которые тащат вас, куда им прикажут… А расплачиваться за все это придется вам, экстремистам…»
КОМИССАР. Может статься, из-за этого они и поссорились!
СУМАСШЕДШИЙ. Да, и еще потому, что танцор не стал его слушать. Может быть, наш железнодорожник начал подозревать, не провокатор ли он.
НАЧАЛЬНИК ПОЛИЦИИ. О, вполне возможно.
СУМАСШЕДШИЙ. Итак, поскольку террористический акт в банке не имел к нему никакого отношения, отсюда вытекает неоспоримое доказательство: анархист был спокоен.
ВТОРОЙ КОМИССАР. И даже улыбался… помнится, я сам отметил это еще в первой версии.
СУМАСШЕДШИЙ. Да, но вот беда: к сожалению, в первой версии вы рассказываете о том, что «подавленный» и «безутешный» он закричал: «Это крах анархии!» Так-так-так… Почему это вам взбрело в голову выставлять его таким сентиментальным? Черт вас возьми!
НАЧАЛЬНИК ПОЛИЦИИ. Вы правы, синьор судья. Это придумал мой сотрудник. Я тогда еще упрекнул его: сценарии пусть пишут киношники, мы же с тобой полицейские…
СУМАСШЕДШИЙ. Послушайте меня, если мы хотим наконец что-то понять и найти убедительное решение, нужно все отбросить и начать сызнова.
ВТОРОЙ КОМИССАР. То есть предложить третью версию?
СУМАСШЕДШИЙ. Ну, что вы! Достаточно получше разработать те две, что у нас уже имеются.
НАЧАЛЬНИК ПОЛИЦИИ. Совершенно верно.
СУМАСШЕДШИЙ. Итак, пункт первый, правило первое: то, что сказано — сказано, и не будем больше к этому возвращаться. Остановимся на том, что вы, комиссар, и вы, синьор начальник, либо кто-то вместо вас, совершил этот обман… анархист выкурил свою последнюю сигарету… прокричал сентиментальную фразу… И вот тут-то у нас появляется третья версия: он не выбросился из окна, потому что еще не наступила полночь, а было только восемь часов вечера.
НАЧАЛЬНИК ПОЛИЦИИ. Согласно второй версии…
СУМАСШЕДШИЙ. Известное дело, железнодорожник всегда точно соблюдает расписание.
НАЧАЛЬНИК ПОЛИЦИИ. Факт тот, что у нас такими образом появляется время заставить его изменить настроение… настолько, чтобы у анархиста совсем не возникла мысль о самоубийстве.
ВТОРОЙ КОМИССАР. Ни к чему не придерешься!
СУМАСШЕДШИЙ. Да, но как произошла такая смена настроения? Само по себе время вряд ли может залечить иные раны… Кто-то наверное чем-то помогал ему… Ну, я не знаю, каким-нибудь шестом…
АГЕНТ. Я дал ему жевательную резинку!
СУМАСШЕДШИЙ. Молодец. А вы?
НАЧАЛЬНИК ПОЛИЦИИ. Я… Но меня же не было в комнате…
СУМАСШЕДШИЙ. Нет, это слишком деликатный момент, вы должны были находиться здесь.
НАЧАЛЬНИК ПОЛИЦИИ. Согласен. Был.
СУМАСШЕДШИЙ. Хорошо, можем сказать для начала, что отчаяние, в которое впал анархист, немного взволновало вас?
ВТОРОЙ КОМИССАР. Да, я и в самом деле разволновался.
СУМАСШЕДШИЙ. Можем добавить, что вы расстроились из-за того, что огорчили его… Синьор начальник полиции… вы же такой чуткий человек!
НАЧАЛЬНИК ПОЛИЦИИ. Да, в общем-то мне стало жаль его немного… я расстроился…
СУМАСШЕДШИЙ. Превосходно! Не спорю, вы не могли не удержаться, чтобы не обнять его за плечи…
НАЧАЛЬНИК ПОЛИЦИИ. Нет, не думаю.
СУМАСШЕДШИЙ. Ну, что вы, это же такой отеческий жест…
НАЧАЛЬНИК ПОЛИЦИИ. Очень возможно, только не помню…
СУМАСШЕДШИЙ. Я уверен, что вы это сделали! Прошу вас, скажите «да»…
АГЕНТ. Да, да, он так и сделал… я видел!
НАЧАЛЬНИК ПОЛИЦИИ. Ну, если он видел…
СУМАСШЕДШИЙ. (обращаясь к комиссару). И вы в свою очередь ласково потрепали его по щеке… вот так. (Показывает).
ВТОРОЙ КОМИССАР. Мне досадно разочаровывать вас, только я уверен, что нет… не делал я этого…
СУМАСШЕДШИЙ. Конечно, вы разочаровываете меня… И знаете почему?.. Потому что этот человек, помимо своей причастности к анархистам, был еще железнодорожником. Вы забыли об этом? А представляете, что такое железнодорожник? Это нечто такое, что у всех связано с детством… это значит игрушечный электропоезд. У вас в детстве разве не было такого поезда?
ВТОРОЙ КОМИССАР. Да, у меня был настоящий паровоз… Он даже выпускал дым… Бронированный состав, естественно.
СУМАСШЕДШИЙ. И еще он гудел — ту-у-у, ту-у-у…
ВТОРОЙ КОМИССАР. Да, ту-у-у…
СУМАСШЕДШИЙ. Блестяще! Вы тянете «ту-у-у…», и у вас загорелись глаза!!! Нет, синьор комиссар, вы не могли не испытывать добрые чувства к этому человеку… потому что в вашем подсознании он был связан с любимой детской игрушкой… А будь подозреваемый… Ну, я не знаю, банкиром что ли, вы бы даже не взглянули на него. Но он оказался железнодорожником и… вы, я более чем уверен, ласково потрепали его по щеке.
АГЕНТ. Да, это было… Я видел: он так ласково потрепал его по щеке, дважды!
СУМАСШЕДШИЙ. Видите… у меня есть свидетель! А что вы сказали, когда приласкали его таким образом?
ВТОРОЙ КОМИССАР. Не помню…
СУМАСШЕДШИЙ. Я вам напомню, что вы сказали. Вы сказали ему: «Ну, ну, не падай духом… (и обратились по имени) Вот увидишь, анархия не умрет!»
ВТОРОЙ КОМИССАР. Знаете, я не уверен…
СУМАСШЕДШИЙ. О, нет… Черт вас возьми… вы же подтвердили… не то я рассержусь. Видите, какой у меня тик на шее. Так вы признаете, что сказали именно это, да или нет?