Чтение онлайн

Вышел я из кабинета, как оплеванный, готовый провалиться сквозь землю, пристыженный, убитый горем, не зная, куда спрятать глаза. Ведь я один из всех товарищей оказался не принятым. И такое… говорили о моем любимом отце! Недопустимо, ужасно, несправедливо!

Правда, через два года меня все-таки приняли в комсомол, и тот же райком подтвердил это решение. А через три месяца избрали секретарем комсомольской организации школы. С тех пор начался мой более чем тридцатилетний путь активной деятельности в рядах Ленинского комсомола.

Пройдя все ступени в этой организации, в гуще событий и дел в индустриальном Кузбассе, среди шахтеров, металлургов, строителей, тружеников села, интеллигенции, молодых людей увлеченных и творческих, – я всегда знал, что большинство в ней тех, кто не предаст, кто не откладывая готов идти работать и побеждать.

Наша средняя сестра Рогатина Ираида Николаевна была главной помощницей мамы в заботах о домашнем хозяйстве, хлопотах о нас – меньших братьях, наших успехах в учебе, поведении. Не секрет, что во время войны, особенно на железнодорожных станциях, процветали преступность и жульничество, и было трудно устоять от соблазна легких денег и воровства. Строгость, с которой она относилась к нам, я сейчас вспоминаю с большой благодарностью.

После завершения учебы в Тамбовском пединституте она была направлена в Белоруссию. Проработав там год, вышла замуж за одноклассника – Марченко Станислава, окончившего Московский горный институт.

Кстати, его отец Марченко Михаил Сергеевич в то время был первым секретарем райкома КПСС (Первомайский район Тамбовской области). Ира, в традициях истинно русской интеллигенции, вслед за мужем – горным инженером последовала в Сибирь. Здесь в поселке Краснобродский Кемеровской области она до ухода на пенсию работала в школе.

И, чтобы завершить краткую летопись семьи, скажу о нашем младшем брате Рогатине Николае Николаевиче. Мы с ним росли вместе, трудились вровень, и доставалось нам за шалости тоже поровну. Он тоже окончил Московский горный институт, работал на руднике в Белгородской области, затем первым секретарем Октябрьского райкома комсомола и директором научно-исследовательского института в Москве. Он автор учебника для вузов «Технология и механизация открытых горных работ». Защитил диссертацию – кандидат технических наук. К сожалению, рано ушел из жизни.

Горести и радости каждого из членов семьи ложились на хрупкие плечи мамы. Как она могла защитить нас от жестокого мира людской несправедливости? Да и грамоты у нее, как и у папы, было не ахти – незаконченная приходская сельская школа. Она мало говорила. Всплакнет, бывало, вспоминая добрым словом папу, и скажет: «Работа – спаситель наш от всех горестей и невзгод. Бог поможет!»

Вот так! Не согнулась под тяжестью лихолетья эта русская женщина. А дети «врага народа» благодаря трудолюбию, усердию и настойчивости, унаследованным от предков, в полной мере сумели реализовать свое право на достойное образование, профессию, работу.

Мы гордились своей страной, мы верили в нее, мы хотели стать и стали активными участниками ее созидательных процессов. Из семьи «врага народа» вышли доблестные защитники Родины, дипломированные специалисты промышленности и народного просвещения: генерал-майор, два горных инженера, два учителя, два кандидата наук, общественные деятели.

Написав это, я невольно остановился. Ведь история нашей семьи не исключение.

Бок о бок со мной уже шесть десятков лет несет все радости и невзгоды близкий, дорогой и любимый человек – моя жена Рогатина Людмила Ивановна. Ничто не смогло разрушить наш союз. Мы учились в одном классе, вместе закончили школу. И о семье, в которой она выросла, можно написать поучительную повесть.

Ее отец – Епихин Иван Михайлович – вернулся с Великой Отечественной войны после тяжелого ранения инвалидом и не мог быть полноценным помощником в семье. Поэтому мама – Епихина Нина Алексеевна, удивительно скромная трудолюбивая русская женщина стала той основой, на твердыне которой держалось нравственное и физическое существование семьи.

Талантливая самоучка, познавшая все тонкости и секреты портняжного дела, она день и ночь не разгибая спины трудилась, выполняя заказы знакомых. На том и зиждился их скромный достаток. Не берусь описать тяжелейшие условия жизни подрастающих друг за другом семерых детей, но все стали достойными гражданами страны. Правилом их жизни было: с думой о будущем получать знания и честно трудиться. Все дети успешно окончили среднюю школу, получили высшее и специальное образование. Среди них инженер, врач, два учителя, два техника, офицер.

Вы, читающие эти строки, оглянитесь вокруг! И перед вами во всем величии предстанут семьи близких людей и несгибаемые женщины – гордость и опора страны, на которой стояла, стоит и развивается Земля Русская.

Их не сломили годы, враги и невзгоды!

Передо мной лежит справка № 477 «О снятии судимости». Рогатин Николай Васильевич 1903 года рождения был осужден 30 декабря 1937 года по ст. 58 п. 10 УК РСФСР к заключению в ИТЛ сроком на восемь лет.

По постановлению Особого совещания при Министре государственной безопасности Союза ССР от 19 декабря 1951 года указанная судимость вместе со всеми связанными с ней ограничениями с Рогатина Н.В. снята.

Вот так была подведена черта под горькой и трагической судьбой человека. Годы страданий, лишения, голод, разлука, искалеченная жизнь семьи и унижения – все вместилось в эти написанные под копирку строки.

Правда, у нас – его детей – есть еще одна справка, свидетельствующая о том, что мы являемся жертвами политических репрессий.

Теперь вернемся к той ноябрьской ночи 37 года. Отца увели из дома, и 27 ноября он оказался в тюрьме города Мичуринска. На первом же допросе ему предъявили обвинение как сыну кулака и врагу советского народа, основываясь на справке, выданной сельским советом. А уже 16 января 1938 года тройка НКВД при закрытых дверях вынесла означенный выше приговор.

Позже отец вспоминал, что на так называемом суде тройки ему даже не дали возможности защититься и объяснить, что во время Октябрьской революции 1917 года он был четырнадцатиёлетним подростком. А семья, в которой все занимались землепашеством, была далека от политики. Вырастить хлеб, убрать урожай, ухаживать за скотиной – таковы были главные заботы. Каждый из членов семьи четко знал свою роль: одни пахали, сеяли, убирали, другие занимались извозом.

В зрелые годы, работая в Москве, я добился в КГБ разрешения на ознакомление с делом отца.

«Сын кулака»?

Как известно, у кулаков отбирали нажитое. Но эта горькая участь миновала семью родителей отца. Даже раскулаченных родственников в ней не было.

Клевета?! Но ведь у бумаги из сельсовета есть подпись, и ей верили без проверок и подтверждения.

Вчитываюсь внимательно, пытаясь найти хоть какое-то упоминание о той антисоветской структуре, состоя в которой отец вел агитацию. Несколько раз перелопачиваю вдоль и поперек пожелтевшие страницы дела, но так ничего и не нахожу. Оказывается, кто-то якобы свидетельствовал, что отец однажды при осмотре вагонов поезда, сделавшего остановку на станции, встретившись с пассажиром, в ответ на его вопрос: «Как живешь, отец?» – стал сетовать на жизнь.