Чтение онлайн

Дрожащими руками Клэр потянулась к нему, и когда сюртук оказался у нее, она заметила что-то странное в его нагрудном кармане. Блокнот, из которого торчал кончик чего-то зеленого с белым. Гадая, что это может быть, она вытащила блокнот и раскрыла на нужной странице. И обомлела, увидев маленький уже засохший стебелек ландыша. Какое-то время она не могла дышать, потрясенная до глубины души. А потом перевела взгляд на Эрика. И поняла, что снова плачет, потому что была уверена, что держит в руках тот самый стебелек, который подарила ему почти вечность назад после прогулки в Гайд-парке.

Стебелек, который он подумал сохранить! Сохранил что-то в память о том дне, но намеревался доставить ее к другому…

Она не представляла, что сердце может болеть так сильно, но оно буквально разрывалось у нее в груди.

Заметив это, герцогиня выпрямилась, расстегивая жилет и рубашку Эрика.

— Клэр, с вами всё хорошо?

Клэр едва могла соображать, и все же каким-то чудом взяла себя в руки, понимая, что нужна Эрику. Сейчас даже больше, чем прежде.

— Я… — С трудом дыша, Клэр осторожно, так чтобы не повредить хрупкий стебелек, закрыла блокнот, засунув его обратно в карман, отложила в сторону сюртук и снова повернулась к кровати. — Что мне делать дальше?

— Помогите мне снять с него рубашку.

Клэр помогла сделать и это, но снова, как только его разорванная и окровавленная рубашка оказалась у нее, она застыла, побледнев так, что чуть не потеряла сознание. На этот раз совершенно по другой причине. Замерла и герцогиня, которая, прижав ткань к ране, чтобы остановить кровотечение, ошеломленно смотрела на Эрика. Вернее на его грудь.

Невероятно красивую рельефную грудь, усыпанную мелкими черными волосками. Взгляд Клэр был прикован к другому. К глубоким и длинным шрамам, покрывающим верхнюю часть его груди, низ живота и плеч. Так будто кто-то проходился острым ножом по всему его телу, оставляя отвратительные отметины.

— Они достаточно свежие, но их плохо залечили, — задумчиво проговорила герцогиня, изучающим взглядом проходя по каждому его шраму. — Что с ним произошло?

Герцогиня посмотрела на Клэр, которая не смогла бы заговорить, даже если бы и хотела. Хозяйку Пембертона почему-то не насторожил тот факт, что, будучи уже замужем за Эриком уже определенное время, Клэр выглядит так, будто никогда прежде не видела обнаженную грудь своего супруга.

И словно бы этого было мало, Клэр заметила на его левой руке, выше локтя то, что буквально сбило ее с ног. Она покачнулась и прикрыла рот рукой, боясь издать малейший звук, будто Эрик мог проснуться.

Герцог подошел к ней, положив руки ей на плечи.

— Клэр, вам нехорошо?

Она не слышала его. Потому что не могла отвести взгляд от левого плеча Эрика. Там была черная татуировка. Болтающаяся виселица. Точно такой же рисунок, как у того мужчины, который напал на них на дороге! Боже, так вот почему Эрик застыл сегодня, увидев тех мужчин! Его связывала с ними эта татуировка. Но, откуда он знал их? Господи, как его могло что-то связывать с теми людьми?

Герцог тоже заметил это, а потом громко выругался. Будто бы понял, что это значит. Его жена жестко посмотрела на него.

— Тони, уведи отсюда Клэр, ради Бога! Ей незачем видеть все это.

Сказав это, она занялась раненым плечом Эрика, полностью сосредоточившись на нем. Клэр ощутила настоящую панику и тут же встала, боясь того, что ее действительно уведут от Эрика. Его окровавленная рубашка выпала из ее дрожащих рук.

— Я никуда не уйду отсюда!

— Но, милая, вам не… — говорил позади нее герцог.

Резко обернувшись, Клэр решительно посмотрела на него.

— Я никуда отсюда не уйду! — повторила она, чувствуя, как кружится голова. А потом повернулась к Эрику.

У нее задрожали ноги так сильно, что она едва не упала.

«Боже мой, что с тобой произошло? Что с тобой сделали?» — с мучительной болью думала она, вспоминая его стремление держаться от других как можно дальше, его реакцию на чужие прикосновения, его внезапную «аллергию» на глазах, по причине которой он в тот первый день в музыкальной комнате своего отца плохо видел ее.

Она посмотрела на его разбитый нос.

«Два месяца назад»…

И внезапно поняла, что с ним произошло что-то ужасное. Два месяца назад. Что лишило его всякого желания касаться кого-то другого. Кроме нее.

«Вы — единственная женщина»…

До которой он мог дотронуться.

Это невозможно было объяснить здравым смыслом, но это было правдой, с которой ей предстояло жить. Правда, которую она больше не могла игнорировать. У нее подкашивались ноги, но каким-то чудом Клэр осталась стоять на месте.

Свежие раны…

Все это складывалось в такую страшную картину, что Клэр боялась подумать об этом. И была уверена, что не вынесет, когда ей откроется вся правда. Правдой, которую она должна была узнать!

Едва дыша, она коснулась дрожащей рукой его холодного лба, а потом закрыла глаза и снова стала молиться, понимая, что не вынесет, на самом деле не вынесет, если с ним что-то случиться.

Он не приходил в себя вот уже два дня. Два долгих мучительно нескончаемых дня.

Клэр ни на одно мгновение не отходила от Эрика, почти с одержимостью следя за его дыханием, потому что сейчас ее жизнь зависела только от этого. Она не поменяла свое испачканное и окончательно испорченное платье, даже не заметив, что оно просто непозволительно грязное. Едва пила то, что ей приносили, и с трудом могла хоть что-то съесть. Она дремала возле его кровати, когда становилось уже невозможно еще на секунду дольше держать глаза открытыми, и тут же просыпалась от малейшего звука, ожидая, что это будет голос Эрика.

Но он даже не шевелился, когда она меняла ему повязку, каждый раз приходя в ужас при виде его раны. Не в силах представить ту боль, которую он может почувствовать, когда придет в себя, но возможно именно благодаря настойке герцогини он ничего и не чувствовал. Это могло бы утешить ее, если бы только он пришёл в себя.

Клэр всё ждала и умоляла его очнуться, но этого так и не произошло.

Минуты казались часами, а часы превратились в вечность, отдаляя ее от Эрика. Едва сдерживаясь, Клэр сидела подле него, понимая, что ее силы на исходе. У нее дрожали руки всякий раз, когда она обтирала его холодной водой, чтобы сбить жар. Герцогиня уверяла, что это нормально, что так организм борется, чтобы выжить, но это нисколько не успокаивало Клэр, которая не могла спокойно смотреть на неподвижного Эрика.

Он ведь спас ей жизнь. Сделал то, что возможно не сделал бы никто другой. Он сделал так много удивительных вещей для нее. Клэр не могла позволить ему спать еще дольше. Еще и потому, что задыхалась без него.

За время, проведенное рядом с его кроватью, пока она влажной тканью смывала с него испарину, Клэр так хорошо изучила каждую выпуклую мышцу, впадинку на его теле, направление роста черных волос, что даже закрывая глаза, она видела всё великолепие его груди. Но не так она представляла всё это… Не так она хотела бы касаться его. Он должен был почувствовать ее прикосновения. Потому что она хотела, чтобы он ответил на них. Ответил так, как умел делать только он. С мучительной нежностью и осторожностью, от которой таяло ее сердце. Хотела, чтобы он чувствовал, как она касается его, и что хочет этого.