Чтение онлайн

А он мне, не оборачиваясь:

— Да у новенькой вчера день рожденье был.

— А-а-а, еще кого-то на работу приняли? — за нашим перешептыванием уже наблюдала вся компания, а когда Михалыч соизволил обернуться, вся компания взорвалась дружным хохотом.

Отсмеявшись, все дружно прокричали поздравление, подняли разнообразную питейную посуду и звонко чокнулись, расплескивая шипящее шампанское. Меня усадили на почетную табуретку и наложили полную тарелку вкусностей.

Когда я отошла от приятной неожиданности и чуточку удалила голод, тихонечко поинтересовалась все у того же Михалыча, кто меня с днем рождением сдал.

— Так бухгалтерия и сдала, — хихикнул он в кружку с чем-то алкогольным.

— Мне конечно приятно и все такое, но зачем такие хлопоты? — еще тише прошептала я, придвинувшись к жующему начальнику, а то Люда на меня уже коситься начала подозрительно.

— Коллектив маленький, поводов погулять всем вместе удается редко, так что дни рождения — это святое. Не стесняйся новичок, ты уже как член семьи! — Мичалыч как никто умел утешить и избавить от угрызений совести, поэтому я расслабилась и включилась в начавшийся спор. Мы так увлеклись, что как-то забыли о своих прямых обязанностях, поэтому неожиданно врученная мне телефонная трубка, несколько выбила из колеи общего легкого веселья.

— Кто там? — осторожно спросила я Люду, прикрыв микрофон рукой.

— Как кто? Клиент твой звонит!

— А! — я протиснулась к выходу, и быстро нырнула в свой кабинет, где с тяжелым сердцем ответила, — слушаю.

— Аля?

— Она самая, — разговор двух идиотов честное слово.

— Я хотел извиниться за свое поведение…

— Ага.

— Вспылил, повел себя как идиот!

— Ага, — вновь поддакнула я, гадая, когда же он закончит с самоедством.

— Да у меня характер ни к черту!

— Ага, — такое многозначительное «ага».

— Ты там меня слушаешь? — возмутился, уже лучше.

— Ага! — восторженно, почти облегченно.

— Издеваешься? — настороженно, видимо в ожидании еще одного «ага».

— Нет, но если не перестанешь заниматься той ерундой, что ты мне прогнал только что, я, пожалуй, начну издаваться, — фыркнула я, а у самой улыбка расползлась от уха до уха.

— Все-все, молчу! И вообще спасибо тебе, ты меня так встряхнула тогда, и я испугался, гадостей наговорил. Старый дурак! Возвел вокруг себя стены, думал так легче будет, оказывается, нет, — пока он говорил я не переставая, кивала, соглашаясь со всем сказанным.

— А знаешь что? — набралась наглости я.

Видимо шампанское все-таки подействовало на мой язык.

— Что? — в его голосе прозвучала легкая настороженность.

— Сейчас у нас в гостях Ксюха, моя мама и племянница, приезжай вечером, попьем чайку, съедим праздничный торт, поболтаем, а?

На секунду повисло напряженное молчание, а я уж было, всерьез задумалась об его отказе и о своей нескромности. Но услышанное повергло меня в еще большую задумчивость.

— Кажется, я пропустил чье-то день рождение, — вспомнил все-таки.

— Ну, да, так что я не приму отказа!

— Хорошо, часов в семь.

— Договорились, — в это время в кабинет просунулась любопытное личико Люды, которая подавала какие-то загадочные знаки, — и никаких подарков, — напоследок уточнила я.

— Ты, кажется, разговаривала с клиентом? — спросила неугомонная Люда.

— Да, к тому же он еще и старый знакомый.

Людмила многозначительно кивнула и как бы, между прочим, поинтересовалась:

— Старый…знакомый? — на ее губах заиграла бесовская улыбка, а я, осознав, на что она намекает, обреченно закатила глаза.

— Кажется, кому-то в голову ударили пузырьки, — хихикнула я, увлекая за собой Людмилу.

На кухне вовсю продолжался разгул, но в какой-то тихой, даже домашней обстановке. Откуда-то была принесена гитара, и наша директриса, взяв ее из рук Татьяны, любовно пристроила у себя на коленях. Длинные музыкальные пальцы, нежно перебирали струны, которые издавали нежные чарующие звуки, а потом она запела.

У Ванессы Ильиничны оказался глубокий грудной голос, и потрясающий слух. Она пела так душевно, что все кто сейчас находился на кухне, оставили разговоры, недопитые чашки и увлеченное пережевывание еды, обратившись в слух. Когда отзвучали последние аккорды дерзкой мелодии, раздались восторженные крики и громкие аплодисменты. Директриса встав, картинно раскланялась. А затем подошла ко мне.

— Саша, еще раз поздравляю с днем рождения, и не задерживайся с этими сабантуйщиками, тебя дома ждет семья, — она улыбнулась.

— Спасибо Ванесса Ильинична за праздник, — но та на мои слова лишь махнула рукой, — и я, пожалуй, пойду, ко мне еще приедут гости, да гости, — ну не стану же я говорить своей начальнице, что ко мне приедет гость.

Рядом со мной стояла высокая ваза, в которую мы со Стюшей с трудом запихнули просто неприлично огромную охапку белых роз. Ну а сам даритель сидел напротив меня и о чем-то тихо разговаривал с Оксаной. Подруга, будь она на несколько лет помладше, непременно краснела и глупо хихикала, но сейчас здесь она была молодой женщиной, которая уже не позволяет себе вести столь вызывающе наивно, и это придавало ей шарм. Мой гость — Вовка, о чем-то увлеченно рассказывал ей, то и дело улыбаясь. Они здорово смотрелись вместе, как-то органично, и мне все казалось, что он вот-вот подастся вперед и коснется ее руки.

В этот момент я была счастлива. И для этого совсем не нужно владеть собственным осязаемым счастьем, не нужно любить, иметь ребенка, нужно всего лишь знать другое, что тем, кого ты любишь хорошо. Не брать, а отдавать. Отдавать бескорыстно, не задумываясь о себе, лишь верить в свое желание помочь. А я верила.

24 ноября — 29 декабря.

Наше счастье в руках близких наших, мое счастье в пасти у льва.

Г.А.

Мои любимые девочки уже давно уехали, а я все еще стояла на площади возле вокзала. Все мы были жутко расстроены расставанием, но понимали неизбежность происходящего. Мама просила почаще звонить, племяшка долго смотрела на меня своими огромными зелеными глазами и грустно улыбалась. Оксана же не хотела покидать столицу по двум причинам, и главная из них была отнюдь не расставание со своей любимой подругой. Она снова влюбилась в Вовку. Он же сегодня специально прикатил в семь утра, чтобы отвести нас всех на вокзал и, кажется, тоже смотрел на Ксюху с трогательной нежностью.

Но сейчас, когда все уехали, я больше не могла держать свои эмоции и по лицу медленно катились холодные слезы.

Одиночество — оно буквально приросло к коже, сроднилось с душой и билось в такт с сердцем. Не убежать, не спрятаться, только смириться, потому что, сколько бы не было в твоих глазах счастья — все равно одна. Когда все лучшее легко обтекая тебя, уходит, подаренное или просто отданное, но уходит, и ты снова остаешься одна, довольствуясь лишь краткими мгновениями созерцания.

Дни летели незаметно, их все больше и плотнее заполняла работа. Причем заказ моего друга я бы выполнила уже давно, если б не всемогущий Михалыч неожиданно решил, что ему нужна моя помощь и свалил на меня добрую половину своих головных болей. К счастью, а может быть и, к сожалению, это по большей части являлись нужная работа с поставщиками, которых частенько приходилось брать штурмом, а к тем, кто мнили себя, чуть ли не гениями создания предметов интерьера, приходилось искать индивидуальный подход, чтобы нужная вещь была изготовлена в нужном цвете или фактуре. Скучать мне точно не давали.