Чтение онлайн

Снова упав в кресло, Рэчел машинально прижала ладонь ко рту, все еще хранившему тепло его губ.

Так и застала ее Лизль, спустя несколько минут появившаяся в комнате.

— Мисс Рэчел, — окликнула она, — все в порядке?

Рэчел глубоко вздохнула и поднялась с кресла.

— Да, конечно.

Чтобы занять чем-то свои дрожащие руки, она подошла к полке с книгами и сняла с нее томик сонетов Шекспира в кожаном переплете.

— Все в полном порядке.

Лизль заметила и румянец на щеках Рэчел, и блеск в глазах, и мечтательное выражение лица и сделала отсюда вполне логичное заключение, что юная ирландка не осталась равнодушной к обаянию мсье Деверо.

— Я, пожалуй, пойду переоденусь перед ужином, — сказала Рэчел, держа в одной руке книгу. — Родители не вернулись?

— Нет, мисс Рэчел.

— Им, конечно же, пришлось где-то пережидать дождь, и скоро они будут дома, — сказала Рэчел и поинтересовалась: — А что вы сегодня приготовили?

— Любимое блюдо вашего папы — цыпленка с яблоками в тесте. А на сладкое мой ореховый торт.

— Боюсь, мне придется распустить корсет, прежде чем садиться за стол, — засмеялась Рэчел, и тут же серьезно сказала: — Лизль, я хочу спросить вас кое о чем, если можно.

— Конечно, мисс Рэчел, спрашивайте обо всем, что вас интересует.

— Вы родились здесь, в Новом Орлеане верно?

— Oui, мисс Рэчел, это так.

— Тогда вам должен быть известен креольский обычай со… — Рэчел запнулась, — содержать женщин?

Лизль взглянула на нее с любопытством:

— Почему вы спрашиваете, мисс Рэчел?

— Как вы думаете, некоторые из этих женщин влюбляются в своих… ммм… покровителей? — задала Рэчел встречный вопрос.

Экономка пожала плечами:

— Полагаю, что такое вполне возможно.

— О! — воскликнула Рэчел.

— Для некоторых это просто деловое предприятие, обеспечение собственного будущего. Вопрос выгоды, и ничего больше, — ответила Лизль. — А есть и другие, нескольких я знала, для них это affaire d'amour [18] . Они любят мужчин, с которыми живут.

— Я понимаю.

Рэчел бросила задумчивый взгляд на экономку. Лизль была привлекательной женщиной с янтарной кожей и волосами.

— Вас интересует, мисс Рэчел, получала ли я подобные предложения от креольских джентльменов, правда ведь?

Рэчел покраснела:

— Я не хочу быть назойливой, Лизль.

Лизль пожала плечами:

— Я охотно расскажу вам все. Oui, один красивый джентльмен приходил к моей матери, желая сделать меня своей belle atie. Он был близким другом моего отца и владел небольшой плантацией неподалеку от Нового Орлеана. Прими я его предложение, жизнь моя была бы совершенно беззаботной.

— Но вы отказались?

— Oui, — ответила Лизль. — Человек, владевший моей grand-mйre [19] , сделал ее своей любовницей без ее согласия. Мама с четырнадцати лет была подружкой отца, но он не освободил ее. Она так и умерла рабыней. Она сумела только умолить его освободить меня под угрозой покончить с собой. — Я свободная женщина, мисс Рэчел, — с достоинством заявила Лизль. — Я выбрала собственный путь. И он устраивает меня больше, нежели участь чьей-то любовницы, какой бы обеспеченной или даже роскошной она ни была. Подобная участь снова превратила бы меня в рабыню. А я не стану ею ни за что, — твердо заключила она.

Они обменялись взглядами, и Рэчел почувствовала восхищение перед мужеством и благородством их экономки.

Лизль улыбнулась:

— Пойду-ка я на кухню присмотреть за ужином, мисс Рэчел.

— Я вам очень признательна за откровенность, Лизль, — сказала Рэчел. — И вы можете быть уверены, что все, о чем мы говорили, останется между нами.

— Я знаю, — просто ответила экономка.

Позднее, лежа на диване у себя в комнате в ожидании ужина, Рэчел обдумывала услышанное. Вероятность того, что Доминика все-таки любит Мэтью, особенно занимала ее мысли.

Судьба этой женщины волновала ее. Она лучше других знала, как легко потерять голову из-за Мэтью Деверо. Сама мысль о том, чтобы расстаться с ним, сжимала ее сердце такой болью, о существовании которой она прежде даже не подозревала.

Рэчел взбила одну из пуховых подушек и подсунула ее под себя. Как все сложно! Она вовсе не желала причинять страдания другой женщине ради того, чтобы самой наслаждаться любовью. Но она была не в силах заставить себя отказаться от стремления завладеть им целиком, от уверенности в том, что они с Мэтью предназначены друг для друга.

«Время течет медленно, и, каждый раз закрывая глаза, я чувствую его волшебный поцелуй на своих губах.

Прикосновение его губ живет в моей памяти, словно повторяющийся сон, который с каждым разом становится все живее и отчетливее. Я кажусь себе принцессой из старинной сказки, спавшей в заколдованном замке, пока поцелуй Мэтью не вернул меня в окружающий мир».

Рэчел перечитала строки, написанные ею в дневнике несколькими часами раньше, и смущенно усмехнулась. «Действительно, принцесса из старинной сказки», — подумала она, задумчиво улыбаясь. Ей представилось, что платье, лежащее на спинке кресла, вот-вот превратит ее в царицу бала. Или, по крайней мере, в царицу званого обеда у Деверо.

С того ненастного вечера она не видела Мэтью. На следующий день он прислал ей записку, сообщая, что неожиданное и спешное дело вынуждает его немедленно покинуть город и что вернется он только в день назначенного его матерью обеда. Он намекал, что по возвращении должен будет обсудить с ней нечто важное.

Рэчел отперла ящик секретера и вытащила письмо Мэтью. Указательным пальцем она провела по отчетливым темным буквам, которыми было написано ее имя. Открыв кремовый конверт, она вытащила листок бумаги с готической буквой «Д» в правом верхнем углу.

«Ма сhйre Рэчел.

Дела вынуждают меня уехать, в то время как я жажду остаться. Покинуть вас — это для меня то же самое, что расстаться с частью собственной души».

Улыбка тронула губы Рэчел, когда она перечитала последнюю фразу. Оказывается, Мэтью умел выражаться поэтически.

«Вы должны знать, что произошедшее между нами отнюдь не легкомысленный поступок с моей стороны. То, что связывает нас, значит для меня гораздо больше, чем вы можете себе представить.