Чтение онлайн

Выругавшись, она нагнулась, чтобы поднять книгу, и приняла человеческую форму. Возможно, эта форма не казалась ей такой же удобной, как ее собственная, но на данный момент она была безопаснее. Не стоит разрушать то место, где ее пригласили остаться.

Она встала с книгой в руках и оказалась перед дверью, которая распахнулась, явив объект ее размышлений. Драм замер, держась одной рукой за дверную ручку, а другой упираясь в дверной косяк.

Его темные волнистые волосы были взъерошены, как будто он много раз проводил пальцами по коротко остриженным локонам, а щетина покрывала твердую линию челюсти. Его голубые глаза смотрели на нее, но она не могла понять, какие эмоции в них отражались.

Ее пальцы сжали книгу, и она почувствовала странное и незнакомое желание потоптаться на месте. Она топнула каблуком ботинка и расправила плечи.

Эш ждала, что он заговорит, но тот молчал. Молчание, повисшее между ними, затягивалось постепенно, как зазубрины на ремне. Она чувствовала это напряжение, почти осязала его, но Драм не подавал никаких признаков того, что он чувствует что-то неладное, и это напряжение раздражало ее, как камешек в ботинке. Надоедливый человек.

Если он не мог придумать, что ей сказать, то она, конечно, не считала себя обязанной завязывать разговор. Им не обязательно было разговаривать друг с другом.

Отведя взгляд, она повернулась, чтобы положить книгу на край полки, а затем шагнула в сторону коридора, который привел бы ее обратно к кровати. Она едва успела двинуться с места, как Драм откашлялся.

— Я думал, ты уже спишь, — сказал он.

Эш повернулась к нему и поняла, что не знает, куда деть свои руки. Она опустила взгляд на них, недоумевая, как часть ее собственного тела может вдруг ощущаться такой неловкой и чужой. Может быть, это из-за их человеческой формы? Эш сказала себе, что так оно и есть, потому что у нее не было ни малейшего желания думать об альтернативном объяснении.

Запихнув предательские руки в карманы брюк, она приподняла одно плечо и опустила его.

— Я только недавно проснулась, поэтому мне сейчас не до сна.

Драм кивнул и шагнул в квартиру, закрыв за собой дверь с тихим щелчком.

— Я… я… я только что был внизу. Наводил порядок. Убрал бокалы и все такое.

Эш кивнула. Ей казалось, что так и должно быть, даже если она не была уверена, почему он объяснялся. Это был его паб, его квартира. По ее представлениям о человеческих законах, он мог делать здесь практически все, что ему заблагорассудится. Ее это не касалось.

Он сделал еще один шаг, и Эш заметила, как он колебался, когда его нога приземлилась на край ковра. Она прищурилась и присмотрелась к нему повнимательнее. Может быть, его ранил ххиссиш, а она не заметила? Или он заболел? Ранее он не проявлял никаких признаков недомогания.

— Я еще выпил немного. Две стопки. — Драм нахмурился, и на переносице появились мелкие морщинки. — Или пять. Возможно, я был немного зол на тебя, мисс Зови-Меня-Эш. Что это вообще за имя?

Эш отшатнулся в удивлении.

— Зол? У тебя нет причин злиться на меня, человек. Не я источник твоих бед.

Он продолжил, не обращая внимания на ее слова.

— Твое имя означает то, что можно найти в камине [3] . Совсем не подходящее имя для женщины. Твоим родителям должно быть стыдно.

Он сделал еще пару шагов в ее сторону, не то чтобы покачиваясь, но, пожалуй, чуть менее устойчиво, чем обычно. Маленький голосок в ее голове подсказывал, что ей следует отступить. Такой совет не имел смысла, противоречил всему, чем она была, поэтому Эш его проигнорировала. Вернее, она подняла подбородок и сделала шаг вперед, встретившись с этим слегка расфокусированным голубым взглядом.

— У меня нет родителей. Я был призвана, а не рождена. И мое имя тебя не должно волновать.

— Но как же. Мне так к тебе обращаться. Ты же не называешь себя по имени. Это было бы сумасшествием.

Он наклонился вперед, и Эш отпрянула назад, прижав руку к его груди. Она чувствовала исходящий от него жар сквозь рубашку. Он согревал кончики ее прохладных пальцев и заставлял колебаться, когда следовало его оттолкнуть.

Драм закрыл глаза и глубоко вздохнул. Она увидела, как раздулись его ноздри, и услышала низкий, довольный рык, сорвавшийся с его губ.

— Твой запах… потрясающий. — его голос приобрел мурлыкающие нотки, от которых у Эш затрепетало в животе. Она была голодна? Тревожна? Больна? — Очаровательный. Как камень, оставленный на солнце, но сладкий. Как мед. И острый, как гвоздика. Он заставляет меня…

Он замолчал, и Эш почувствовала неожиданную вспышку разочарования. Ей захотелось встряхнуть его и заставить закончить свою мысль. Ее пальцы вцепились в ткань его рубашки, прежде чем она осознала, что делает, но она отступила и нахмурилась.

— Уже поздно, — сказала Эш, и ее голос прозвучал грубее, чем она надеялась. — Тебе следует найти свою кровать и поспать.

Он прищурился, открыв голубой блеск, похожий скорее на раскаленное пламя, чем на прохладное осеннее небо.

— Не хочу спать. Но кровать звучит здорово.

Он застал ее врасплох — событие, которое для ее вида могло оказаться фатальным. Но удар, который он нанес, был чем-то худшим, от чего она и не думала защищаться. Ни одна из ее стратегий, ни одна из ее тренировок, ни одна из ее способностей Стража не могла защитить ее от этого.

Он поцеловал ее.

Драм наклонился и прижался к ее губам в самой разрушительной атаке, которую Эш только могла себе представить. Этот маневр не только возник из ниоткуда, но и обезоружил ее быстрее, чем резкий удар по запястью. Против него у нее не было ни защиты, ни инстинктивного контрудара, который можно было бы использовать, чтобы вернуть сражение в равное положение. Стыдно признаться, но она замерла.

Затем растаяла.

Не полностью, по крайней мере, но по краям. Она смягчилась настолько, что вместо того, чтобы отшатнуться, осталась на месте. Возможно, даже наклонилась чуть ближе. Позже ей будет стыдно, но в тот момент ее разум опустел. Она не могла думать. Все, что она могла делать, — это чувствовать. Тепло его кожи, мягкость губ. Мягкое давление его рта, побуждающее ее идти дальше по пути своего собственного разрушения.

Это давление лишило ее рассудка. Остались только острое любопытство и что-то еще, совершенно незнакомое. В животе возникло странное, тугое грызущее ощущение и что-то еще более тревожное. Что-то почти похожее на… а-а-а…

Покалывание.

Голова Эш закружилась, искра ужаса вплелась в узел других чувств, нахлынувших на нее. По крайней мере, ужас она понимала. Стражей не покалывало. По идее она не должна была даже знать это слово, не говоря уже о том, чтобы вникать в его смысл. И все же этот мужчина, этот человек навязал ей это слово.