Чтение онлайн

– Терпимо.

– Дай посмотрю.

Его бережное прикосновение обжигает локоть.

– Не надо, - резко выдираю руку.

– Ты… ты что боишься меня? – спрашивает он непонимающе.

– А что? У меня нет повода?

– Я…

Матвей виновато растирает лицо ладонями.

– Прости, - говорит на выдохе. – Я перегнул палку. Как мудак на тебя набросился.

– Я даже отрицать не буду! – фыркаю, растирая ногу.

Вместе с тем атмосфера как-то враз расслабляется, впервые за последний месяц становится чуточку комфортнее. Словно несколько стен непонимания между нами разрушили. Но львиная доля всё же осталась.

Матвей широко улыбается и давит смешок.

– Не пощадишь моё самолюбие, да?

– Да пошёл ты, Андреев, - бью кулачком его в плечо. – Твоё самолюбие давно пора подрезать как следует.

– Даже так? – его брови изгибаются, а на лице появляется очередная ухмылка, от которой умственные способности отключаются.

Мы что? Флиртуем?

– Так, - соглашаюсь, склонив голову.

– Пожалуй, спрячу все ножи в среду. Мало ли.

Сердце устремляется вскачь, а низ живота заливается теплом. И всё это только от одного упоминания проклятой среды! Тут же улавливаю запах.

Он… Вздыхаю. Несмотря ни на что от него веет счастьем. Прошлым.

Моя жизнь два года назад разделилась на «до» и «после».

Так вот, у Матвея запах моего «до». Терпкий, крышесносный. Сейчас рядом с ним хочется не дышать, чтобы не дай бог ничего не вспомнить. Потому что у воспоминаний слишком горькое послевкусие из тягостных мыслей.

Например, о его жене.

Марк возвращается со стаканчиком кофе, и я под двумя пристальными взглядами быстро выпиваю его, стараясь не обжечься.

После этого мы с Матвеем пешком отправляемся в сторону парка, а сын уезжает вперед.

– Марк сказал, он практически не общается с отцом, - как-то задумчиво произносит Матвей.

Цепляю взглядом быстро удаляющийся детский велосипед.

– По мере возможности, - замечаю.

– Если ты так не хотела уходить от него, почему вы все-таки развелись? – спрашивает Матвей после паузы.

Немного цепенею от опасной темы. В конце концов, та легкость, которая создалась за последние минуты, мне нравится, и я не хочу ее терять. Не сейчас.

– Может, он не успел спрятать ножи в доме?
– чуть улыбаюсь.

– Аааа, - иронично ухмыляется Матвей. – Зная тебя, ты бы стала, скорее, вдовой.

Весело смеюсь. Это очень удивительно рядом с ним.

– Ну, а если серьезно, Вик? – спрашивает еще раз.

– Боже, - в миг взрываюсь. – Ну зачем тебе это, Матвей?

– Просто хочу разобраться, - он вдруг раздражается.
– Здесь что-то не совпадает. Ты признаешься мне в любви и собираешься развестись. Потом резко меняешь планы. Говоришь, что ни за что от своего мужа не уйдешь. А через полгода ты, блд, разводишься. Что-то тут не сходится.

– Кроме собственной переменчивости, ничего такого не вижу, - тихо произношу.

Боже! Сделай так, чтобы он перестал меня расспрашивать. Я не могу рассказать ему всё, что связано с его отцом. Цена слишком высока.

Несколько минут движемся каждый в своих мыслях.

– Он приходил ко мне, - мрачно бросает Матвей.

– Кто? – не сразу понимаю.

– Твой муж, - сипло произносит.

Останавливаюсь посреди дороги и врезаюсь ошарашенным взглядом в его безжизненные глаза.

– Зачем? – удивляюсь, сдавливая пальцами руль.

Это что за новости? Откуда он вообще…

Матвей трудно сглатывает слюну, будто комок в горле застрял.

– Приходил. Сказал, что у вас это не в первый раз, и ты… и раньше ему изменяла. А он слишком любит тебя, чтобы отпустить. И за меня тоже простил. И вы все решили.

– Боже, - внутри все леденеет. Я ведь помню его состояние. Это так жестоко. – Это неправда.

– Да? – напряженно осматривает улицу за моим плечом.

– Конечно. За кого ты меня принимаешь?

Матвей резко отворачивается, словно хотел бы скрыться и произносит:

– Тогда ничего не понимаю. Зачем ему это надо было?

– Не знаю, - медленно отвечаю, прокручивая в голове варианты.

А потом меня осеняет мысль, которая тащит меня в очередную пропасть.

– Когда Свободин приходил к тебе, Матвей? Когда?

Широкие плечи резко дергаются, он поворачивается. В его глазах арктические осколки, которые не тают даже под палящим солнцем.

– Когда, Матвей?

– В тот день. Перед аварией.

– Я поверить не могу, что Леша такое совершил, - произносит Тая с удивленными глазами на следующий день за обеденным перерывом.

Мы заказали по гамбургеру с жареной котлетой и по огромному молочному коктейлю в небольшой кафешке напротив офисного центра. Для меня это немного неординарно, но уж очень хочется заесть стресс именно сегодня.

– Я сама в шоке! – признаюсь. – И ведь гад, постоянно спрашивал, куда делся тот мальчик с Турции и не собирается ли он взять на себя обязательства в мою беременность.

– Ты уже говорила с ним?

– Нет, - мотаю головой. – Этот гад в очередной командировке, а я слишком хочу видеть его глаза, когда спрошу об этом напрямую.

– Конечно, надо разговаривать вживую. По телефону соврёт или успеет придумать что-то.

Тая очень смешно извлекает маринованный лук из гамбургера и снова продолжает:

– А Матвей, как отреагировал на то, что Свободин соврал?

– Мне кажется, не поверил, - задумчиво гляжу в окно на офисный центр, в стенах которого сейчас трудится тот, о ком мы разговариваем.

Его машина, как и всегда, припаркована на стоянке.

– Сделал вид, что ему это не важно, - пожимаю плечами. – И он прав. Это действительно не повлияет ни на что уже.

– Вы как два дурака, ей-богу! – возмущенно проговаривает подруга. – Трахаться полгода вам важно, а такие важные детали и разобраться наконец-то в прошлом – нет.

– А смысл разбираться? Он женат.

– Господи, Вика, ну что ты такая глупенькая у меня? Если бы ему нужна была жена, он бы не стал ей изменять.