Чтение онлайн

Это не Ника, моя первая девушка, которая тоже фактически любила абсолютно не меня. Асебярядом со мной. И когда ревела при прощании. Рыдалане по мне. А по сказке, которую сложила в своей голове.

Ева сказки не складывала, потому что я в этой истории далеко не главный герой.

– Любишь её? – повторяет вопрос.

– А ты… его любишь? – задаю ответный, стремясь уловить отзвуки своих эмоций. Там есть что-то животное, первобытное. Из разряда того, что эта девочка – Андреева, и я не позволю её обижать.

Но колотить в стену и убивать костяшки на руке не хочется. И под машину шагать тоже.

– Я тебя люблю, Матвей, - истерично качает головой Ева и вновь падает мне на грудь. – Люблю и уважаю. Ты лучший человек на свете. Я больше не буду ему отвечать. Обещаю.

– Ева…

– Больше не буду. И телефон его заблокирую.

– Ева… Шшш… Угомонись.

Её слезы капают на мою кожу и слегка охлаждают её.

– Скажи, когда следующий приём у доктора? – справляюсь, как стихает.

– Через месяц ровно. Нужно будет анализы сдать, чтобы скорректировать дозировку препаратов.

– Хочешь к маме съездить? – предлагаю, скосив на жену внимательный взгляд.

Потухшие глаза тут же вспыхивают ярким солнцем.

– А можно?

– Конечно, можно. Завтра же возьмём тебе билет.

Спустя две недели.

Снова не пришла.

Она опять не пришла.

В первую среду я и не надеялся, что порадует.

Слишком живы и болезненны были воспоминания.

Сегодня… думал появится, но, по всей видимости, еще недостаточно соскучилась.

Я могу быть жёстким. Могу заставить её. Могу сделать так, что придет как миленькая. Только можно ли быть еще большим мудаком, чем я для нее являюсь? По шкале мудачества я пробил потолок и стремлюсь уверенно ввысь.

Вот уже неделю не возвращаюсь домой.

С прошлой среды так и живу здесь. Это квартира будто бы… напоминание о Вике.

Ева улетела к маме, в Москву. Периодически звонит, присылает фотографии и видео.

Расцвела, щечки зарумянились.

Может дело вообще во мне? Я выжигаю все хорошее в людях и им становится физически плохо рядом?

Мама, Вика, Ева…

Сбрасываю рубашку, ослабляю ремень на брюках и сваливаюсь на кровать.

Телефон разрывается от входящего звонка. На секунду успеваю понадеяться, что этоона, но на экране фотография Мавроди.

– Привет, Кир, - отвечаю на видеозвонок, закинув руку за голову.

– Хай, Мот. Что-то ты совсем осунулся. Жена не кормит?

Усмехаюсь.

– Нормально всё. Ты еще не соскучился по борщу с водкой?

– Здесь с русской кухней порядок, - лыбится. – Я к тебе по делу.

– Валяй, - киваю.

– Проверишь её?

Лицо Мавроди становится напряженным. Скулы поигрывают от злости, а в глазах вижу свое отражение.

Безысходность и отчаяние.

– Без проблем, - отвечаю, не задумываясь. – Не отвечает на сообщения?

Третий год Кирилл страдает по бывшей балетнице. Лиля сначала долго отшивала его, потом вроде дала согласие встречаться, но в итоге изменила Мавроди со своим бывшим. Еще и забеременела от него.

Это и послужило причиной того, что мой друг свалил за бугор.

– Есть информация, что упырь рукоприкладствует. Проверь, а?!

– Мне несложно, - отзываюсь. – Слушай, может, вернешься?

Кирилл в целом выглядит превосходно, но только не для меня.

Мы дружим со школы, и я отлично знаю этот размытый взгляд.

– От себя не убежишь, Кир. Мне тоже казалось, что станет легче, когда укатил. Люди уезжают за тысячи километров в надежде, что оставят за собой все проблемы. Только вот не получается так.

– Ты чё типа в психотерапию погрузился? – скалит зубы.

– Мне тоже было херово.

– Не сравнивай, блд, - повышает он голос и цедит. – Вика не трахалась направо и налево. Когда ты в аварию попал, она рыдала так, что крысы в нашей с тобой конуре сдохли…

Осекается на полуслове, будто наговорил лишнего. Чертыхается и отворачивается от камеры.

– Когда? – напрягаюсь и сжимаю в руке телефон.

Я его разломлю сейчас к херам собачьим!

– Когда ты был в коме, - снова смотрит на меня в упор.

– Почему не сказал, Кир?! – вскакиваю с кровати.

– Издеваешься? Ты заявил, что не хочешь о ней ничего слышать.

– Ты должен был мне рассказать.

Я бы тогда… Да нихрена я бы не сделал.

Обиделся как мальчик пятилетний. Зла не хватает. Самое страшное, что виноват получается я один. Признать свои ошибки – самое тяжкое. Признать, что твои ошибки навредили близкому человеку и взять на себя за это ответственность – труднее в разы.

– Ты мой друг, Мот… Лучший.

– Чувствую подвох, - мрачно замечаю.

– Вика тоже мой друг. Не обижай её.

– Да ладно? – с иронией отпускаю. – У вас что-то было?

Злость застилает глаза. Сдохну, если это так.

– Ты больной, Андреев. – Морщится Кир. – Посети психиатра, андестэнд ми? И к Лиле заедь. Отбой.

Мавроди отключается, а я до утра пялюсь в потолок.

Приходила.

После того как бросила и с мужем осталась.

Чем дальше и глубже я начинаю разбираться в том, что случилось два года назад, тем ситуация вырисовывается всё более запутанной.

Утром выпиваю кружку кофе. Душ, свежая рубашка.

Перед работой наведываюсь к Кириной Лиле. Я уже был здесь пару раз по просьбе Мавроди.

Ситуация с его бывшей словно набатом бьёт по моему исколотому чувством вины сердцу. Эта девушка сделала Киру столько дурного, искупала в грязи. Изменила, в конце концов. А он печётся о ней, как будто ничего не случилось.

Два года назад я бы сказал, что Мавроди конченый идиот. Сейчас осознаю, наверное, это и есть правильное отношение к женщине, которую любишь.

Я ведь после того, как из города отчалил, даже не узнал ни разу как Вика. Что с ней? Почему с мужем развелась? Может, нуждалась в чем-то?