Чтение онлайн

Расположив руки в карманы, накидываю капюшон и стараюсь не сильно отсвечивать.

Вика проходит вдоль красивой оградки и опускается на колени, склоняется над землей, при этом светлые волосы вылетают из ворота шубы на снег. Около пяти минут любуюсь, а потом решаю посмотреть, к кому она пришла. Может бабушка или папа, хотя насколько я знаю, ее родственники похоронены в другом городе.

Медленно подступаю ближе. Королева уловив движение справа резко поворачивается и фиксирует взгляд на моем лице.

В глазах появляется ужас, и она резко вскакивает с места. Кинув мимолетный взгляд на землю, стремительно вышагивает ко мне.

– Что ты здесь делаешь? – шипит тихонько, осматриваясь. – Следил за мной?

Разглядываю ее лицо без единого намека на макияж.

– Хотел поздороваться, а ты уже отъехала. Решил тебя догнать.

– Догнал? Поздоровался?

– Нет пока, - отвечаю невозмутимо. – Что ты здесь делаешь?

– Что надо, понял? – дерзко отвечает. – У жены такие вещи спрашивай.

– У меня нет жены. Я развожусь.

– Рада за тебя, - усмехается.

– К кому ты пришла, - спрашиваю, обходя её слева.

Она хватается за рукав на моей куртке. В глаза смотрит. Нервничает.

– Не кусай губы на морозе, - говорю, не в силах отвести от нее взгляд.

– Уходи Матвей, - шепчет. – Христом Богом прошу. Уходи.

– К кому ты пришли? Я хочу знать, - настаиваю, накрывая ее ледяную руку теплой ладонью.

– Хочешь знать? – спрашивает, переводя взгляд на сплетение наших пальцев, а потом поднимает полные слез глаза. – Ты уверен?

– Конечно, уверен, - говорю, стирая с её лица сырость.

– Хорошо, - ошеломленно кивает.

Отнимает у меня руку и разворачивается.

– Пойдем.

Вышагиваю за ней, почему-то отсчитывая про себя секунды. Внутри, в районе ребер возникает какой-то тугой узел. Пока ничего не смыслю, но ощущение, что сейчас случится что-то важное.

Дыхание сшибается.

Словно в замедленной съемке практически впечатываюсь в Вику, когда она останавливается.

– Смотри, - напряженно кивает влево.

Перевожу взгляд книзу. Пульс сначала разгоняется, а потом резко заканчивается, когда замечаю гравировку на камне.

– Кто это? – хриплю.

– Сын. Матвей. Не видишь?

В голове картинка за картинкой укладываются события и малейшие детали.

– Ты… - перемещаю взгляд на неё.
– Беременна была от него? Поэтому не ушла? – спрашиваю пораженно.

Осознание, что она потеряла ребенка, пусть даже от Свободина больно бьет под дых.

– Нет, - дрожащим голосом произносит Вика так словно…

Громадная взрывная волна летит на нас и тормозит в трех сантиметрах, опаляя своим пламенем.

Лихорадочно сглатываю слюну, дрожащей рукой ослабляю ворот, чтобы хоть как-то дышать.

– Это твой сын, - выговаривает Вика.

Ее слова оседают пеплом на моей коже, которая неистово полыхает. Этот пепел каким-то образом залетает в глаза, разъедая сетчатку, проникает в легкие, унося возможность перевести дыхание.

Еще раз передвигаю взгляд вниз. Пошатываясь подхожу ближе.

– Мой сын? – пытаюсь произнести эти два слова. Получается, крайне непонятно даже мне самому. Всё дело в том, что язык онемел.

Поэтому я не нарушаю молчания.

– Я узнала, что забеременела не сразу, - начинает шептать Вика. Она не плачет, но по окраске ее голоса понимаю, что все слезы уже вышли. – К тому времени был третий месяц. Сначала шок. Неверие. То, что ребенок от тебя сомнений не было. Хотела… позвонить, но… в общем, не смогла.

Она затихает. Возможно, ждет, что я начну говорить или спорить. Возможно, собирается с мыслями.

– Все было хорошо где-то до двадцать пятой недели. Живот потягивало, и я решила сбегать на УЗИ. Там и обнаружили у нашего малыша неоперабельный порок сердца.

Тихонько всхлипывает, а я громко забираю воздух ртом.

– Врачи предложили прервать беременность. На этом сроке такое делают. Ставят укол с лекарством, останавливающим сердце и обезболивающим. Но... я не смогла, - качает головой. – Не смогла, Матвей. Я до последнего верила, что он будет жить. Думала, они все ошибаются.

Хрупкое тело сотрясается, поэтому я резко притягиваю ее к себе за плечи. Вика руками обвивает мое туловище.

– Он прожил всего два дня Матвей. Наш сын прожил целых два дня. Я до сих пор думаю, правильно ли я сделала, дав ему родиться на свет. Даже на руках его не подержала. Нельзя было. Фото сделать в реанимации не разрешили. Но он... был очень на тебя похож... Честно. Очень красивый.

Вика с силой вжимается в мое тело, а я, кажется, вот-вот в щепки разнесу ее хрупкие плечи. Поворачиваю голову и упираюсь лбом в светлую макушку.

То, что я сейчас чувствую, не поддается объяснению. Ощущение, будто глухо внутри. Снова огромная зияющая дыра и белый шум...

Поднимаю лицо к небу и мысленно задаю вопрос: «За что ты так с нами, блд?»

Мы ведь просто хотели быть счастливыми. Как и все.

– Нужно было оформить документы. Дать имя. Заняться похоронами. Как я выжила тогда? Я не представляю…

Всхлипывает…

Я тоже. Я тоже не представляю. Она... необыкновенная женщина. Тысячи бы сломались, но не она.

– После всего... сделали тесты, в том числе на генетику. В том, что случилось никто не виноват. Какой-то хромосомный сбой. Просто так вышло.

Легкие наконец-то отмирают, и я нетерпеливо затягиваюсь воздухом.

– Я не виновата, ты слышишь, Матвей?! – испуганно заглядывает мне в глаза.

Откашливаюсь и проглатываю болезненный ком в горле.

– Конечно, не виновата, - говорю чужим голосом.

– Ты считаешь, я правильно сделала, что дала ему родиться?! – спрашивает нервно.

В увеличивающихся зрачках отражается такой лютый страх, что сердце съёживается.

– Конечно, - киваю. – Ты все сделала правильно. Если был хотя бы тысячный, миллионный шанс, что врачи могли ошибаться…

– Я также подумала, - жадно захватывает воздух. – Любой человек, даже неизлечимо больной ребенок имеет право появиться на этот свет.

– Да, - подтверждаю. Свободной рукой растираю лицо. – Ты назвала его Матвеем? – спрашиваю хрипло.