Чтение онлайн

– Да, - Вика кивает. – Фамилия по документам Свободин. По закону так заносят. Поэтому я… решила оставить с ним частичку тебя…

– Спасибо, - говорю, морщась от накатывающих эмоций. – Правда, спасибо.

Резко отворачиваюсь, потому что сдерживаться просто невозможно. После шока наступает мощный откат…

– Можно, я приеду сюда завтра?

– Конечно. Зачем спрашиваешь? – непонимающе отвечает Вика и тянет ладонь. – Пойдем?!

Ещё раз бросаю взгляд на маленький участок земли… и надпись…

Не говоря ни слова, держась за руки выбираемся с территории к автостоянке. Подойдя к машине, тяну Вику к себе и крепко обнимаю. Она послушно соединяет руки на моей спине.

– Прости, прости, - шепчу на ухо. – За всё прости.

– И ты меня прости, - отвечает дыша с перебоями. – Я не хотела, чтобы ты знал.

Где-то между нашими телами вибрирует телефон.

– Твой? – спрашиваю, отклоняясь.

– Да, - прячет глаза.

Вынимает из кармана мобильник и выключает звук. На экране имя доктора.

Убрав дрожащие руки в карманы, разглядываю её покрасневшие щеки и задаю прямой вопрос:

– Ты счастлива?

В его глазах пустота и отчаяние. Ему смертельно больно, а мне физически дурно… от его боли.

Я до сих пор ошарашена тем, что столкнулась с ним именно на кладбище. Я так ждала встречи и так её опасалась.

Зачем он поехал за мной?! Ведь узнать, что твой ребенок родился и умер. Вот так, глядя на его имя, выгравированное каллиграфическим шрифтом… слишком безжалостно.

Как бы я ни была сердита, я не хочу быть с ним жестокой. Только не с ним и не сейчас…

– С ним? Счастлива? – повторяет Матвей. Задевает безжизненным взглядом экран мобильного телефона, который я тут же прячу в карман от греха подальше.

Что тут скажешь?

– Я больше не ищу счастья, Матвей, - тихо произношу. Укладываю ладони на крепкие плечи, обтянутые курткой, и мягко отодвигаю. – Оно слишком дорого мне обходится.

– Это правда, - кивает коротко. – Но всё же?

Резкий порыв ветра внезапно разбрасывает мои волосы по плечам. Становится зябко и неуютно. Поплотнее запахиваю шубку и чуть усмехаюсь от того, как Матвей напряжен. Я могла бы сейчас дать ответку. Помучить. Но... просто не могу так с ним поступить.

– Он мне нравится, - выговариваю тихо.

Это правда.

– Ясно, - произносит. Отшатывается, словно я огрела его по голове, и прикрывает глаза.

– Что ясно? – спрашиваю, закусив губу.

Есть ощущение, что я вижу ход его мыслей. Он… логичный и естественный. И, черт возьми, единственный правильный в нашей с ним ситуации. Мы так долго бьем друг другу по щекам по очереди, что должны разбежаться без оглядки.

Бежать. Друг от друга. И побыстрее.

– Что ясно, Матвей? – переспрашиваю.

– Ясно, что он тебе нравится, - натужно пожимает плечами.

Телефон снова звонит. Черт. Да что ж так не вовремя, Ярослав.

– Ответь, - коротко кивает на карман. – Человек волнуется, переживает.

– Потом отвечу, - упрямо рассматриваю потерянное лицо, не реагируя на разрывающую тишину музыку.

Матвей через силу улыбается, кратко смотрит в сторону и прячет руки в карманах. Словно ему просто некуда их пристроить.

– Я доставляю тебе одни неприятности, - произносит отчаянно. Виновато покачивает головой.

Чертыхается.

– Есть такое, - слабо соглашаюсь.

Не знаю как вообще подобное возможно. Чтобы два человека настолько запутались и столько натворили.

– Так может, если меня убрать из логической цепочки, тебе... станет легче? – спрашивает Матвей, замирая, словно от моего ответа зависит как минимум жизнь всего человечества.

А я не хочу врать. Жажду правды. Во всем… практически во всем.

– Может быть. Ты прав, - киваю. – Наверное, так действительно было бы легче.

– Будь осторожнее за рулем, - произносит Матвей тихо. Кадык дергается от того, как часто дышит. Он коротко целует в щеку, обдавая ароматом туалетной воды, на который мое тело реагирует привычным покалыванием внизу живота.

Разворачивается и медленно идет вдоль дороги. По пути рвёт замок на куртке, скидывает ее, оставаясь в тонком джемпере.

Хочется окликнуть его, добежать, упереться в теплую шею.

Но я практически силой заставляю себя усесться в машину. Всё правильно... А когда съезжаю с обочины, вижу, что Матвей заходит в ворота обратно.

Наверное, ему надо побыть там одному…

Немного отъехав, набираю Ярославу:

– Вика, привет. Занята?

– Была немного, - отвечаю тепло. – Привет.

– Ну, ты куда пропала?!

– Я – здесь, как обычно.

– Может, встретимся? Пообедаем?

На секунду задумываюсь, как бы помягче ответить.

– Давай на следующей неделе созвонимся. Пока не совсем удобно.

На том конце трубки тишина.

– Ладно, - недовольно отзывается Ярослав. – Я наберу тогда.

– Конечно, - с облегчением выговариваю. – Пока.

Убираю в сумку телефон и возвращаюсь в танцевальную студию. Провожу вечерние занятия на автомате. Одна из родительниц даже спрашивает, не заболела ли я.

До дома добираюсь гораздо позднее, чем планировала. Контролирую сборы Марка в школу и валюсь в постель.

Мысли то и дело скатываются к Матвею и тому, что он сейчас, я уверена, проживает.

В те дни меня успокаивало целое отделение неонатологии. Много что говорили, но в основном сухую статистику и что никто не виноват. Врачи, как правило, в подобных ситуациях не могут проявлять эмпатию, потому как просто невозможно иметь внутри такое ее количество, чтобы хватило на всех.

Так бывает.

Два слова, от которых у меня до сих пор мурашки. Разве может быть легче от этого?!

Ни секунды ни легче.

Ни единой секунды.

Чуть лучше стало только со временем. Наверное, это можно сравнить с ампутацией. Рана зажила, но я никогда не буду прежней. Часть моей души навсегда отсечена.

Следующие дни провожу в полнейшей апатии, то и дело проверяяегомашину на автостоянке. Машину, которой там нет.

Я просто не представляю, как выкинуть Матвея из своей головы? Я честно стремилась к этому предыдущие два месяца, даже несмотря на его разрывающее душу сообщение. Я честно пыталась сдержать обещание, которое дала себе в день, когда ушла.