Чтение онлайн

Даже в сексе. Особенно в сексе.

– Ну, надо понимать, почему ребенок обманывает?
– отвечает Матвей. – Скорее всего, боится. Страх – самая сильная эмоция, ради избегания которой дети идут на многое. Да и взрослые тоже. Ребенок должен быть за правду не потому, что страшно и хочет избежать наказания.

– А как тогда?

– Нужно прививать понятия справедливости, правды и честности. Какие-то нерушимые внутренние установки.

– Я боялась папу, хоть и любила, - делюсь задумчиво. – И врала, да. Знаешь, было постоянное ощущение, что хочется закрыться. И безотчётное беспокойство. Вот идет он с работы, из окна вижу... а внутри страх.

– Я никогда не боялся отца. Всегда говорил правду и, наверное, поэтому стал тем, кем сейчас являюсь. Во многом благодаря маме, конечно.

Матвей задумчиво потирает бровь, отставляет бокал на стол и складывает руку в приглашающий жест.

– Иди ко мне, любимая.

Кутаюсь побольше в халат и перебираюсь к нему на колени.

– Я рада, что ты именно такой, - говорю, устраиваясь у него на груди.

– Какой? – спрашивает он, крепко обнимая.

В мое бедро как обещание жаркой первой брачной ночи упирается каменный член. Столько нас ждет впереди, что глаза от счастья зажмуриваю.

– Самый лучший, - пожимаю плечами. – Моя первая любовь, - глухо смеюсь.

Матвей ухмыляется в ответ.

– Приятно, конечно. Пусть я и второй муж...

Морщу носик. Нашел что вспомнить.

– Всё-всё, не злись, королева, - произносит Матвей, поглаживая выпирающий животик.

– Много ты понимаешь, Матвеюшка, - говорю расслабленно. – Просто так бывает... и мне понадобилось некоторое время, чтобы это осознать.

– Что именно?

– Мой второй муж – моя первая любовь.

Спустя около трёх лет..

– Возьмите вот эту, - говорит мне продавец-консультант. – Малышкам очень такие нравятся. Визжат от удовольствия.

– Думаете? – спрашиваю с недоверием, посматривая на пупса ценой в треть моего нового телефона.

– Конечно, - улыбается девушка. – Эта кукла сгибает ножки и ручки, моргает глазками. Плачет, зовет маму, её можно кормить и посадить на горшок. Отдельно к ней предлагаю приобрести все дополнительные принадлежности и памперсы.

– Памперсы? – усмехаюсь.

– Да, - невозмутимо продолжает.
– Еще можно докупить слинг и коляску.

Блд. Памперсы для куклы.

Жизнь к такому меня не готовила.

– Давайте, - вздыхаю нетерпеливо, доставая бумажник. – Оформляйте полный набор.

Наша малышка, Анюта Андреева, страсть как любит новых кукол, а я не могу отказать себе в удовольствии её порадовать. Три дня не видел.

Только что вернулся от Мавроди.

Он весь последний год живет в Москве. Работает, как ошалелый. Спит чуть ли не стоя. Не смог он здесь больше… и я его прекрасно понимаю.

Моя дочь… необыкновенная. Абсолютно не такая, какой мы себе с Викой её представляли. Она не светленькая. Совсем. Анна Матвеевна полная копия своей бабушки по отцовской линии. Такая же смуглая и черноволосая.

И добрая. В каждом взмахе ее кукольных ресниц я узнаю свою маму. Это всегда отдается светлой грустью на сердце и банальной отцовской гордостью.

Расплачиваюсь за яркие розовые коробки и выхожу из здания аэропорта.

Вдыхаю утренний морозный воздух.

Я дома.

Озираюсь вокруг, замечая, как пассажиров, с которыми летел в одном самолете, встречают близкие.

Невольно улыбаюсь.

Семья – это самое, казалось бы, простое и самое сложное, что только может создать человек. Семья – самая правильная структура в этом мире. Самое верное решение для тех, кто хочет быть счастья…

Пздц соскучился по своим.

Практически трусцой добираюсь до круглосуточной автостоянки и с брелока открываю старенький желтый джип Вранглер. Отец вернул его еще пару лет назад, а я не смог ему отказать…

Конечно, машина абсолютно не семейная, в мои тридцать лет уже вроде как и несолидно. Но иногда я с удовольствием выбираю именно Вранглер, который навсегда для меня останется напоминанием о знакомстве с главным человеком в моей жизни.

До того, как ехать домой, двигаюсь в обратную сторону к заводчику.

Путь лежит через городское кладбище, поэтому заезжаю к своим. На входе покупаю свежие цветы и поочередно размещаю их рядом с именами мамы и сына. Немного задумчиво разговариваю с обоими и прошу прощения, что ненадолго.

А через два часа подъезжаю к нашему небольшому, но уже такому родному таунхаусу.

Выгружаю из машины три розовых коробки и одну обычную серую с прорезями сверху и огромным красным бантом.

– Привет, - громко скандирую, когда захожу внутрь. Хлопаю тяжелыми дверями и скидываю обувь.

– Па-па, - слышу топот маленьких ножек и ловлю свою двухгодовалую принцессу. – Ты вернулся!

– Вернулся, конечно, Анют, - целую пухлую щечку, заправляю за ухо темные прямые волосы. – А где мама?

– Мама здесь, - слышу голос Вики и изучающим взглядом прохожусь по ее ногам, когда она появляется в дверном проёме. – Привет.

Ловлю свою королеву свободной рукой и вдыхаю неповторимый запах любимых духов.

– Папа, вот это да, - Аня размещает ладошки на щечках и очень мило поднимает брови. – Это всё мне?!

– Почти всё, - подмигиваю Вике.

Жена как-то странно разглядывает гостинцы.

Розовые коробки быстро проходят внутренний сканер, а вот серая…

– Только не говори, что это то, о чем я сейчас думаю, - стонет Вика и хмурит брови.

– Это то, о чем ты думаешь, Андреева, - широко улыбаюсь и тащу коробку с шуршащим содержимым в гостиную. – Марик, - ору на весь дом.

– Я тебя убью, если он что-нибудь порвёт или испортит, - продолжает причитать жена, следуя за мной.

Блд. Обязательно порвёт и обязательно испортит.

Внутренне я готов ко всему. Ведь если у моей королевы дурное настроение, она не унывает, а просто ищет, кого бы ей казнить?

Как правило, это оказываюсь я.

– Да брось, - произношу с улыбкой.
– Сама говорила, что мама тебе запрещала, а ты очень хотела. Не будь занудой.

Вика расплывчато мотает головой и уходит обратно на кухню.

– Марк, - кричу еще раз, присаживаясь на диван.

– Оу, - залетает в гостиную наш уже тринадцатилетний сын. – Привет, Матвей.