Чтение онлайн

Не до этих мыслей, потому что, к моему изумлению, подошедший барон Хойер оказался как нельзя любезен. Вежливо поздоровался, окинув меня любопытным взглядом, из-за чего мое сердце перестало биться.

Представился, дожидаясь, когда представят меня.

Но затем оно застучало с удвоенной силой. Потому что я ожидала от него роковых слов, обвинений и упреков, но они… почему-то так и не прозвучали. Вместо того, чтобы заявить на меня свои права, Густав Хойер вполне приветливо улыбнулся.

— Поздравляю вас с помолвкой! — произнес он, как мне показалось, совершенно искренне. Повернулся к Нортону Вестегарду, добавив: — Вам несказанно повезло с невестой! Таких красавиц редко встретишь.

Затем окунул меня еще одним оценивающим взглядом. И я, затаив дыхание, подумала, что сейчас его амнезии придет конец, и он меня обязательно вспомнит. Не мог же он меня забыть?! Наши поцелуи, свои слова?.. Я — это я, пусть на мне дорогое платье и фамильные драгоценности Вестегардов.

Вместо этого барон Хойер еще раз вежливо поздравил нас с будущей свадьбой, заявив, что был знаком с моим отцом. Еще в ученические годы тот поразил его воображение рассказами о мощи портальной магии, и он крайне сожалеет о его гибели.

— Спасибо, — выдавила я из себя, ничего не понимая…

Напоследок барон добавил, что, встреть он меня чуть раньше, он бы попробовал меня увести, но уже слишком поздно. На это Нортон холодно подтвердил, что именно так. Слишком поздно. Затем предложил барону чувствовать себя как дома, но взглянул таким образом, чтобы у того не оставалось сомнений — он все-таки в гостях.

На это Хойер снова улыбнулся. Подхватил бокал с золотистой, идущей пузырьками жидкостью с подноса, протянутого подоспевшим лакеем, затем, еще раз окинув меня одобрительным взглядом, поклонился и ушел.

А мы остались.

Я смотрела во все глаза вслед удаляющейся мужской фигуре в темно-синем камзоле и никак не могла понять… Не могла взять в толк, что сейчас произошло, и почему барон ни словом, ни делом не выдал того, что мы были с ним знакомы.

Либо он оказался гениальным актером, либо… Либо он тоже меня не узнал!

Но как такое возможно?! Неужели и он страдает от похожей на мою амнезии?

— Что-то не так, Рисаль? — взглянул на меня Нортон.

Не так было практически все.

— Я уверена, что мы с ним встречались, и не раз, — произнесла я растерянно. — Но он почему-то меня не узнал.

Про поцелуи и принуждение решила промолчать.

— Не похоже, — покачал головой Нортон. — Тебе почудилось, Рисаль! Думаю, ты все перепутала из-за своей амнезии.

Я снова отыскала глазами барона Хойера. Скучать тот не собирался — нашел компанию молодых красоток и уверенно развлекал их беседой. Я смотрела на него, размышляя о том, что мне вовсе не почудилось.

Да, я страдаю от потери памяти, и воспоминаний о прошлой жизни у меня раз-два и обчелся. Но, дело в том, что они надежно хранились в моей голове, и я ценила их как на вес золота.

Барон Хойер был в этих воспоминаниях, и мы с ним встречались раньше. Но по какой-то причине он меня не узнал.

Как такое возможно?!

Стоило мне повернуться к Агнесс и сказать девочке, что мы уходим — давно уже пора! — как краем глаза я заметила, что Нортон застыл. Длилось это недолго, буквально мгновение, но этого вполне хватило, чтобы осознать — новые неприятности не заставили себя ждать.

Вернее, это были те самые «старые» неприятности, к которым я так долго и старательно готовилась. Потому что застыть герцог Аранский мог лишь по одной причине — в Вестегард пожаловал маркиз Леклер со своим семейством.

— Держись! — повернувшись, произнес Нортон, и в его голосе мне послышалось сочувствие.

Потому что от распахнутых дверей в Бальный Зал, не обратив на именинника никакого внимания, к нам уже спешила молодая светловолосая девушка в золотистом платье с обнаженными плечами и руками, и на ее лице — очень красивом, с поджатыми полными губами и широко распахнутыми голубыми глазами, — было написано…

Наши взгляды пересеклись, и в глазах Максин Леклер я прочла холодную ненависть. Впрочем, ничего иного я от нее не ожидала.

Это означало лишь то, что она уже обо всем знала. Похоже, слухи о помолвке герцога Аранского просочились за стены Вестегарда и настигли ее, не доезжая до родового замка герцогов Аранских, поэтому она незамедлительно направилась к нам.

Оставила своих родителей — крупного краснолицего мужчину и худую как жердь даму с пышной прической, — разбираться старым герцогом, потому что горела желанием поскорее разобраться… со мной.

И я отстраненно подумала, что разговор пройдет на повышенных тонах.

Но все вышло даже хуже, чем я предполагала. Внезапно всколыхнулись магические потоки — едва заметное колебание, — но для моих натянутых нервов этого вполне хватило. Я также начала стягивать магию, готовясь к удару, подумав, что соперницу Максин Леклер собирается устранять физическим путем, потому что тоже была магичкой.

Насколько сильной, я пока еще не разобрала, но была готова к любому повороту событий. Правда, ровно до тех пор, пока не поняла, что в магическом возмущении виновата вовсе не Максин Леклер, а давно уже висевшая на мне Агнесс. Потому что девочка внезапно разжала руки. Шагнула вперед, встав между мной и подбежавшей к нам Максин Леклер, и заявила:

— На тете загорится платье! — И вытянула указательный палец в сторону обомлевшей блондинки. — Сегодня!..

От подобного предсказания я порядком растерялась. Как, впрочем, и Нортон, а дочь маркиза так и вовсе изменилась в лице.

— Агнесс! — нахмурился герцог, и девочка испуганно юркнула мне за спину. — Максин, — Нортон решил взять удар на себя, — думаю, для тебя это будет сюрпризом, но я хочу тебя кое с кем познакомить. Моя невеста, Рисаль Берталан, и моя воспитанница Агнесс…

— Я уже в курсе, Нортон! — перебила та звонким, певучим голосом. Причем, говорила громко; так, чтобы ее услышали окружающие. И я поняла, что свою соперницу Максин Леклер собирается уничтожать вовсе не физически, а обливая грязью. — Избавь меня от подобного рода представлений! Не думаю, что меня заинтересует знакомство с твоей шлюхой и незаконнорожденным ублюдком…

Но тут же пошла на попятную, увидев, как изменилось лицо герцога Аранского. Стало холодным, словно выточенным из мрамора, а в глазах появился недобрый огонек.

— О, Нортон, — произнесла она, добавив в голос меда, похоже, поняв, что выбрала неверную тактику, — неужели ты не видишь, что она тебе не ровня?! Неужели не понимаешь, что тебя водят за нос?! И она, и эта… — она взглянула на Агнесс с отвращением. — В какой канаве ты их подобрал?!

На это я выдохнула изумленно, не ожидав, что из такого красивого ротика могут литься подобные потоки грязи. Затем подумала, что Агнесс не ошиблась — платье на Максин Леклер загорится, причем, довольно скоро, если она сейчас же не закроет рот.