Невеста мастера
Шрифт:
Алекс перевел взгляд на Роджера, потом пожал плечами.
— Я и так подумывал об уходе, а уж теперь — как бы я был рад видеть, что ты счастлива здесь в Бостоне, будешь жить семьей, нарожаешь мне правнучков, а я их буду тетешкать…
От этой перспективы Констанс чуть не задохнулась и только и смогла, что покачать головой.
— Ты что, шутишь?
Алекс поднял кустистую бровь, осведомился с некоторой иронией:
— Как ты считаешь, половина моего состояния — это достаточно веская причина, чтобы остаться в Бостоне, а?
— Боже мой, Алекс! — выдохнула она. — Ты хочешь подкупить меня! Роджер, ты слышал что-нибудь более немыслимое? Что же ты-то ничего не скажешь? Ведь Алекс хочет отдать мне то, что принадлежит по праву тебе!
Роджер неловко помялся, провел рукой по своим жиденьким волосам.
— Ну, как бы это…
— Твой кузен не возражает, поскольку то же самое предусмотрено для него: он получит половину компании после своей женитьбы.
Констанс рухнула в кресло и покачала головой — ну и ловкач же этот Алекс!
— Да, здорово все продумано. Алекс сиял.
— Конечно, и компания останется по-прежнему семейной!
— Ну, тебе остается только подыскать для нас подходящих партнеров — и все. — Голос Констанс был полон сарказма. — У Роджера трудностей не будет — он приятной внешности, порой может произвести неплохое впечатление, да и вообще жених хоть куда. Но ко мне, думаю, после той Ассамблеи ни один благопристойный джентльмен в Бостоне за версту не подойдет. Если только не станет известным это условие завещания, конечно, но ведь тогда это будут просто охотники за твоим богатством…
— Констанс, боюсь, ты не вполне понимаешь… — Алекс неловко поскреб свою шкиперскую бородку и сделал жест в сторону Роджера.
Тот, тоже с весьма смущенным видом, наклонился, поднял брошенную Констанс салфетку, аккуратно разгладил ее, постелил на пол у ее ног и преклонил на ней одно колено.
— Кузина Констанс, окажите мне величайшую честь — станьте… моей женой. — На слове «женой» он как будто подавился.
Констанс глядела на него как на сумасшедшего.
— С шутками у тебя не очень получается, Роджер. Вставай — у тебя вид как у идиота.
Роджер пунцово покраснел, но упрямо повторил:
— Поверь мне, Констанс, мое предложение вполне серьезно.
— Но у тебя ко мне нет даже малейшей симпатии, не говоря уж о чем-то большем! — Она, все еще не веря ему, откинулась на спинку кресла.
— Верно, мы еще недостаточно знаем, друг друга, — занудным голосом продолжал Роджер, — но я уверен, наши общие интересы создадут прочную основу для христианского союза, обеспечивающего взаимное уважение и обоюдную выгоду…
— Алекс, скажи ему, чтобы он это прекратил! — воскликнула она, поднимаясь с кресла.
— Ну, подумай хорошенько, — отозвался тот урезонивающим тоном. — Это самое разумное решение. У тебя будет надежное будущее, ну, а самое главное, я думаю, что ты и Роджер прекрасно подходите друг другу.
— Я согласен, кузина Констанс, — начал, было, Роджер, все еще стоя на коленях.
— Да заткнись ты, слизняк! — воскликнула она, толкнув Роджера с такой силой, что он вообще распростерся на полу. — Ты душу свою готов продать за мешок золота, а я из другого теста!
— Слушай, внученька, ну будь же разумной! — сказал Алекс, поднимаясь из-за стола.
— Разумной? — Она сделала жест в сторону Роджера, который кое-как встал и обмахивался сейчас салфеткой от приставшей пыли.
— Ты хочешь привязать меня к этому пугалу и называешь это разумной идеей! Да я скорее вплавь отправлюсь через океан, чем выйду за него замуж!
— Констанс, отныне я твой опекун, и ты должна прислушиваться к моим словам, — примирительно сказал Алекс. — Возможно, Роджер не в слишком романтическом духе все это подал, но если ты поразмыслишь хорошенько…
— Нет! — Она перегнулась через стол прямо к нему — глаза в глаза. Упрямо сдвинутые челюсти делали их странным образом похожими друг на друга. — Никогда!
— Нет, ты будешь меня слушать! — заорал Алекс, потеряв, наконец, терпение. — Это для твоего же собственного блага, ты, ослица упрямая!
— Ха! При чем тут мое благо? — не менее пронзительно завопила Констанс. — Этого всего хочешь ты! Правнучки! Выводок сопливых недомерков, да еще похожих на Роджера — от такой участи удавиться можно!
— Я же пытался защитить тебя в этом мире — дать тебе какую-то опору. У тебя наследство, а, значит, и ответственность! — Он был теперь весь красный как рак. — Что же ты намереваешься шататься одна как неприкаянная по этой Европе? Стабильность — вот что тебе нужно, и, видит Бог, я постараюсь, чтобы это у тебя было.
— А если я этого не хочу? Как же со свободой воли, данной мне Богом? — надменно вопросила она.
— Спорить тут бесполезно, — вмешался Роджер, умиротворяюще воздев руки.
— Заткнись! — Констанс и Алекс выкрикнули это одновременно, не сговариваясь. Их диалог продолжался на все более высоких нотах.
— Александр Латэм, вы — низкий, себялюбивый старикашка! — визжала Констанс. — Я теперь проклинаю тот день, когда Дайлан Мак-Кин послал меня сюда!
— У тебя ума меньше, чем у амбарной крысы!
Иначе поняла бы, что это тебе же на пользу! Будь я проклят, если допущу, чтобы моя плоть и кровь оказались бы в беде из-за собственной глупости!
— Какие бы глупости я ни делала, они мои. Старый мошенник! Если ты пытался также заставлять жить, по-твоему, моего отца, как пытаешься заставить меня, то неудивительно, что он сбежал!
— Не трогай памяти Джеймса!
— Да ведь с него все и началось — с его любви к Элизе Мак-Кин, разве не так? И что ты тогда предпринял — начал грозить лишением наследства, а?
— Джеймсу пришлось извлечь для себя определенные уроки — и тебе придется тоже! — уже взревел Алекс с такой яростью, что изо рта полетели брызги слюны.
— Ну что ж, ты научишь меня тому же, чему научил и моего отца — ненавидеть тебя! — очень спокойно, изо всех сил сдерживая слезы, проговорила Констанс.
Алекс одним ударом по подносу смахнул его на пол. Раздался звон бьющихся бокалов и графинов, острый запах бренди смешался с густым ароматом кофе.
— Ты жалкая лгунишка! Джеймс всегда любил меня!