Чтение онлайн

Лок зажал ей голову у себя между ладонями. Руки его дрожали:

— Мне было страшно. — Признание далось ему нелегко. — Боже, что только я не передумал… Думал, что…

— Что я опять… — договорила она за него. — Нет, на этот раз не то. Кто-то был около «Аргонавта». Я бросилась, чтобы сказать тебе об этом, тут меня и столкнули в эту яму. Я не знаю, конечно, нарочно или нет.

У него задергалась жилка на щеке.

— Не надо, Конни. Не надо придумывать. Я понимаю.

Она похолодела:

— Я тебе говорю, что это не то, что ты думаешь. Все было по-настоящему.

Лок отнял руки, в отчаянии провел пятерней по спутанным волосам.

— Ну ладно, пусть так.

— Ты мне не веришь. — Она издала короткий смешок. — Ну, я тебя не виню. Неважно, важно то, что я поняла там, в этой яме.

Лок бросил на нее подозрительный взгляд.

— Что поняла?

— Что я сильнее, чем думала. Сперва по голове шарахнуло, потом ночь, одна, в темноте — и ничего, не свихнулась. И еще смогла бы… И когда-нибудь разберусь с этим туманом в памяти. — Глаза ее загорелись упрямой решительностью. — Даже если ты не будешь мне верить, Лохлен Мак-Кин. Даже если мне придется бороться одной.

Она отвернулась. Лок схватил ее за руки.

— Ну, ты что? Куда же я без тебя? Это же такой ужас был этой ночью…

Ее гнев улетучился, и она прижалась к его груди, бормоча:

— Лок, о Лок!..

Он обнял ее за бедра, прижал к себе; она тихо вскрикнула, ощутив жесткую, твердую плоть, упершуюся ей в лобок, и замолчала. Он вновь закрыл ей рот жгуче-требовательным поцелуем. Его руки остановились на выпуклостях ее грудей, вновь опустились и потянули ее за юбку вниз, прямо на расцвеченный мелками пол. Это было и страшно, и необычайно возбуждающе — и как радостно, что она так может завести его! Но она возмущенно запротестовала:

— Лок, ты что? Нельзя! А вдруг кто-нибудь войдет?

— Я сказал, чтобы нас… не тревожили, — сказал он, не отрываясь от ее губ и пытаясь справиться с пуговицами своих брюк. И задохнулся, когда она своими тоненькими пальчиками пришла к нему на помощь. Ох, как же сумасшедше действует на него их прикосновение! — Никто не войдет, пока я тут выясняю, что с тобой, с твоей головкой…

— У меня-то с головкой все в норме. Это у моего муженька крыша поехала. — Она вызывающе вздернула юбку, обнажив ножки, и потянулась к нему. — Но я никому не скажу, если ты… причем сейчас же!

— Ах ты, чертовка! Чертовка, чертовка! .. — повторял он снова и снова, увлекая ее на пол.

И Констанс торжествующе рассмеялась, отдаваясь ему с радостью и непередаваемым наслаждением. Она знала, что он хотел сказать совсем не то. В тот самый первый момент, когда она его увидела, его чувства были все как на ладони, теперь она знала, что он ее любит.

Железный Мак был теперь ее, только ее. Когда-нибудь придет день, и он сам скажет ей это. Конечно, если есть Бог и если жизнь вообще имеет какой-нибудь смысл.

Серебряный колокольчик весело прозвенел над дверью «Чердака», когда Констанс вспорхнула туда — это было два дня спустя.

— Ну, наконец-то, вот и ты, дорогая! — Элспет Филпот, обогнув широкий прилавок, рванулась ей навстречу, заключила ее в объятия и шумно расцеловала в обе щеки. — И выглядишь нисколько не хуже — после этой жуткой ямы, слава Богу, слава Богу!

— Ты мне такую взволнованную записку прислала, что я сразу поспешила сюда, что беспокоиться нечего. — Констанс сделала изящный пируэт на одной ножке. — Видишь? Маленькая неприятность, не более того.

— Да, мистер Мак-Кин мне говорил, но знаешь, в городе только и разговоров об этом твоем приключении, так что я успокоилась только теперь, когда собственными глазами тебя увидела. — Голос Элспет был полон теплоты и заботы.

— Пожалуй, в результате оказалось больше хорошего, чем плохого, — как-то задорно-озорно выдала Констанс и слегка порозовела.

Явно заинтригованная Элспет только собралась спросить, что Констанс имеет в виду, но тут покупатель, стоявший у прилавка, нетерпеливо прокашлялся. Она похлопала ее по руке и шепнула:

— Там… знаешь, в отделе истории… загляни туда на минутку, я сейчас…

Констанс кивнула, прошла через лабиринт полок, с удовольствием вдыхая запах типографской краски и свежей бумаги. Ого, сколько новых поступлений! Бог даст, скоро и ее «Наброски» здесь появятся.

Она остановилась перед стендом с книгами по истории: какую же Элспет имела в виду? Какой-то тяжелый том соскользнул со стопки книг, и так уже опасно накренившейся вбок, и с грохотом упал на пол. Констанс наклонилась, было, чтобы поднять.

— Я подниму.

Кто это такой любезный? Слова благодарности замерли у нее на устах — перед ней было знакомое лицо с пышными серебряными бакенбардами. В носу у нее защекотало от запаха мяты — тоже такого знакомого. От удивления ее голос дрогнул.

— Алекс?!

— Ну, ну, не спускай на меня собак, девочка! — подчеркнуто грубовато рявкнул он, протягивая ей книгу. — Я просто пришел почитать — как и ты. У меня теперь времени полно, бездельничая…

— А! — только и могла она вымолвить. Старый грубиян не должен был бы возбуждать в ней иных чувств, кроме возмущения и гнева, но почему же вдруг такая боль в сердце? — Да, да, конечно. Я… я надеюсь, что ты себя хорошо чувствуешь… Алекс фыркнул:

— Ну, если не считать, что присутствие в доме этого попика здорово действует мне на желудок, то, в общем, ничего…

— Я рада! — Она сказала это с полной искренностью.

— Слышал насчет этого происшествия с тобой. — Алекс пробормотал это как-то невнятно, придирчиво рассматривая ее с ног до головы. — Вроде ничего себе не повредила, я вижу.

— Нет, повезло. — Констанс встряхнула головой. Неужели Алекс действительно так переживал за нее, что решил использовать нейтральную почву, чтобы встретиться с ней и убедиться в ее целости и сохранности?

Там, за спиной Алекса, она перехватила взгляд Элспет и укоризненно покачала головой, мол, что же ты меня не предупредила? Элспет пожала своими полными плечами в красноречивом жесте: ну, что тут поделаешь?

— Верфь — это не место для прогулок, тем более для молодых женщин, — проворчал Алекс, ковыряя своей палкой какие-то невидимые пятнышки на полу. — Даже Мак-Кину следовало бы это знать, но у этой семейки всегда выпендреж на первом месте.

— Лок тут ни при чем, — запротестовала Констанс, — кто-то пытался что-то сделать с «Аргонавтом», а я помешала.