Чтение онлайн

— Она без образования, — поддержала мужа Элеонора Адольфовна. — Уже это говорит о многом…

— Кто вам сказал, что Вера не имеет образования? — полюбопытствовал Костя.

— Тем хуже, — произнес старший Поляков. — Имя образование, работать официанткой в кофейне — это минус. Если училась, значит, есть амбиции, но раз не сумела устроиться по специальности, значит, амбиции не реализованы.

— Но разве жизнь с Костей не даст ей возможности реализовать свои амбиции в той области, на которую они направлены? — спросил Саша. — Мне кажется, папа, ты неправ, ставя минус там, где четко виден плюс.

— Я плюсов не вижу, — сухо ответил сыну отец, и мой шеф их прервал:

— Не понимаю, — заговорил он. — Не могу понять вашей позиции и рассуждений. Начнем с того, что это моя жизнь, и мне решать с кем и как я хочу ее прожить. Но вернемся к твоим доводам, дядя Слава. Рабочих мест в наличии намного меньше, чем выпускаемых специалистов. Добавим, что на работу охотней принимаются те, у кого уже есть опыт работы, чего нет у вчерашнего студента, то получаем, что трудоустройство по специальности — это проблема. Сколько людей работает совсем не в той профессии, которой обучались? Сколько дипломов пылится без дела? К тому же вы сами признали в Вере наличие воспитания, что уже поднимает ее выше того уровня, который вы так пренебрежительно назвали «из грязи в князи». Она не из дворового быдла и не из глухой деревни. С ней есть о чем поговорить…

— Я пыталась говорить о театре…

— Шурика в театр не загонишь, а Люся засыпает, слушая классическую музыку, — усмехнулся Костя. — Дядю Славу тоже заядлым театралом не назовешь. Он баньку и шашлыки любит больше театра. По сути, ты у нас одна, кто готов ходить на все премьеры. Но будем откровенны — это не от любви к искусству. Разве нет? Это вопрос поддержания престижа. Я вообще не понимаю, откуда в вас этот снобизм. Дядя Слава, твои родители не из графьев вроде. Токарь и посудомойка. Тетя Элла, у тебя мама была учетчицей на заводе, отец — пожарным. И Люся к нам пришла не из великосветской тусовки…

— Во-первых, — немного жестче заговорил Станислав Сергеевич, — я сам пробился наверх, и Элла была со мной рядом. Мы вместе прошли путь от нищеты к достатку. Заработали репутацию и право жить так, как нам хочется. Моя жена знает, как достаются большие деньги. Во-вторых, Люся из семьи интеллигентов. Более того, она получила образование, работает по профессии и идет рука об руку с мужем, поднимаясь с ним практически от нуля…

— Не такой уж и ноль, — заметил Шурик. — Все-таки купить домик во Франции и открыть практику мы бы не смогли без твоей помощи.

— Но не я купил вам репутацию и клиентскую базу. Всё это вы зарабатываете собственным трудом. Твое замечание не к месту, — ответил ему отец и снова переключился на Костю. — Я уважаю своего сына за то, что он сам творит свою судьбу. Уважаю свою невестку за то, что она столько лет рядом с Сашкой и согласилась на его авантюру с переселением в другую страну. И я уважаю тебя за то, что ты не стал бездумно прожигать родительское наследство, а использовал только его часть для становления собственного дела. Да, связи пригодились, но в основе твое желание, упорство и труд. Ты наращиваешь свой капитал, а не растрачиваешь попусту. А вот твоя девушка идет на все готовое. Она обычный потребитель, даже если пока это кажется не так.

— Слишком категоричное мнение, — заговорил Костя, как только его опекун замолчал. — Во-первых, Вера не рвется тратить мои деньги. Она готова стать боевой подругой и помощницей.

— Кстати, да, мы говорили об этом, — заметил Шурик.

— Во-вторых, ты не можешь составлять мнение о человеке, которого видишь первый раз в жизни, основываясь лишь на предположениях. Я настоятельно прошу не предугадывать будущего моей женщины и наших отношений. Ты не бог и не провидец. А в-третьих, я не прошу совета, лишь прошу принять мой выбор. Ну и возвращаясь к корням и истокам, ни у кого из нас нет ни графской короны, ни герба, ни аристократических предков. Потому оставьте вашу надменность. Если я увижу, что вы предвзято относитесь в Вере или общаетесь с ней свысока, мы соберемся и уедем. Я не для того привез ее сюда, чтобы дорогие мне люди унижали ее обвинением в мещанстве и беспородности.

— Милый, у тебя такая прекрасная репутация, — все-таки попыталась достучаться до Костика Элеонора. — Тебе не откажет ни одно из уважаемых семейств, если ты решишь к ним посвататься.

— А кто тебе сказал, что Верино семейство не уважаемое? Ее родители, между прочим, тоже интеллигентные люди. И если мы все-таки обсуждаем меня и желаем лучшего, то примите выбор и уважайте его, как я уважаю ваше мнение. Но оно остается вашим, а мне предстоит прожить собственную жизнь. Так вот Вера — ее важная составляющая. И давайте закончим этот бессмысленный разговор. Он ведет к ссоре, а я не хочу ссориться.

— Хорошо, — согласился Станислав Сергеевич. — Но я всё равно прошу не спешить и хорошенько всё обдумать и взвесить. В конце концов, как бы серьезно ты ни был настроен, но заявления вы еще не подали, а значит, сомнения есть.

— Сомнений нет, — отчеканил шеф. — Мы просто живем и наслаждаемся друг другом…

— Вот и наслаждайтесь, милый, — подхватила Элеонора. — Спешить не зачем. А с Вероникой мы будем внимательны, не переживай. Сегодня я допустила оплошность, но завтра я исправлюсь и уже не позволю твоей девушке считать себя лишней. Раз уж ты любишь ее, мы присмотримся к ней получше…

— Чтобы не делать голословных утверждений, — усмехнулся старший Поляков.

— И на том спасибо, — произнес Костя. — Всем спокойной ночи, я спать.

— Добрых снов, милый.

Как они прощались на ночь, я уже не слушала, потому что бросилась назад в комнату. Упала на кровать и усердно засопела. Когда вернулся Костик, я продолжала старательно спать.

— Снобы, — тихо проворчал шеф. — Тоже мне князья из девяностых. Малиновый пиджак — мантия, золотая цепь — королевский знак отличия, только наколотой короны не хватает. Все мы здесь дворняжки. — Затем приблизился к кровати, присел на ее край и некоторое время молчал, кажется, рассматривая меня. После склонился и шепнул: — Ты у меня замечательная.

Я почувствовала теплое дыхание на своем лице, слегка пахшее алкоголем. А затем Костя поцеловал меня в щеку и ушел в ванную, а я распахнула глаза и лежала, глядя с улыбкой в пустоту. Ты у меня замечательная… У меня! Мне было безумно приятно. И не только из-за этих слов, произнесенных едва различимым шепотом, но и от того, что он защищал меня, а не мифическую невесту! И вот это вот ворчание лучше всего доказывает то, что он принял слова опекунов на мой счет, и был оскорблен ими.

Это так сильно отличалось от того, что происходило в коттедже родителей Люси, что не могло не броситься в глаза, насколько мы сблизились. Тогда я была для него посторонней женщиной, взявшейся помогать в обмане за определенную плату. Он старался быть тактичным и остаться в добрых отношениях со всеми. А теперь готов собрать вещи и уехать, лишь заподозрив попытку унизить меня. О да, я была счастлива осознать это.

Что до того, что я услышала, то меня слова старших Поляковых не задели. Они размышляли о девушке-официантке, которая едва не попала под колеса автомобиля их воспитанника — выдуманный персонаж, которого нет, и никогда не было. Я даже в чем-то была с ними согласна, с их выводами по поводу искусственно приобретенного высокомерия нуворишей. Однако была и совершенно согласна с Костей — чистокровных аристократов в этом доме не было, даже бастардов. Все вышли из народа, и судить о человеке, только по его социальному статусу было неразумно. Тем более предвещать ему будущее надменной вздорной пустышки.