Чтение онлайн

В любом случае, ничего из сказанного я не приняла на свой счет, а вот угрызений совести поубавилось — врать мне теперь будет легче. К тому же мне было любопытно, как дальше пойдет наше общение, и как Элеонора собирается подружиться со мной. Я задирать нос не собиралась. Во-первых, я «понятия не имела» об их беседе, а во-вторых, как я уже сказала, оскорбленной себя не чувствовала.

Эти люди выгодно отличались от бабы Нюры тем, что подоплекой их мнения была забота о Косте. Я понимала, что они желают ему добра, потому пытаются предостеречь от возможной ошибки. Они не пытались очернить меня, лишь делились собственными наблюдениями и опытом общения с теми, кого видели в невесте своего воспитанника. Я не была для них соперницей, только кандидатом в будущие родственники, если можно так это назвать. И рассматривали они меня именно с этой позиции. В общем, ни обиды, ни претензий к Поляковым у меня не было.

Умиротворенно вздохнув, я закрыла глаза и вскоре все-таки заснула. И как вернулся шеф и устроился со мной рядом, я уже не видела. Мое спящее сознание в этом время снова парило по улочкам Экс-ан-Прованса, где мы так здорово вчера провели время.

Утро нового дня я встретила на груди Колчановского. Когда и как я там очутилась, вспомнить не могла, но эта подушка мне нравилась не меньше той, на которой я спала предыдущие ночи, потому покидать ее я не спешила. Сам шеф беззастенчиво дрых в любимой позе морской звезды, раскинув руки и ноги. Правда, рука с моей стороны покоилась на моей пятой точке, этак небрежно сползшая длань. Я возражать не стала — пусть покоится, мне не мешает.

Чуть приподняв голову, я посмотрела на мирно сопевшего Костика и умиротворенно вздохнула, возвращая голову на облюбованное место. Интересно, это я оккупировала шефа, или он помог моей телепортации на себя любимого? Да какая разница? Вон, солнышко светит, птички поют, Колчановский лежит под бухгалтерским прессом и не жужжит — вполне себе доброе утро.

Улыбнувшись, я зажмурилась, что есть сил и пожелала, чтобы утро никогда не заканчивалось, чтобы шеф не просыпался, и мы могли бы пролежать так еще пару столетий. Вновь открыла глаза и, чуть поколебавшись, провела кончиком пальца по его груди, нарисовала завитушку там, где стучало Костино сердце, а затем, приподнявшись, осторожно поцеловала серединку невидимого вензеля. Мужская ладонь, лежавшая на моем бедре, чуть напряглась, и я спешно замерла, делая вид, что ничего не произошло. Костя сонно вздохнул и расслабился.

— Хороший змеик, — произнесла я одними губами. Затем подняла руку и сделала пасс над его лицом: — Спи-и-и…

А после мне в голову пришла идея, и я, стараясь не разбудить моего Горыныча, высвободилась из его объятий и покинула уютное ложе. Но он и не думал просыпаться. И когда я вышла из ванной, шеф по-прежнему сладко сопел, перевернувшись на живот.

— Почуял свободу, — тихо проворчала я. — Ничего, от бухгалтерии в подушке не спрячешься. От нас не убежишь, нужда сама приведет в лоно цифр и учета. Ха-ха-ха, — закончила я злодейским смехом.

Когда мой внешний облик был приведен в долженствующее состояние, я погрозила спящему телу кулаком, чтобы не вздумал проснуться раньше времени, и выскользнула из комнаты. Дом спал. Не весь. На кухне сидела чета молодых Поляковых. Они были уже собраны и готовы к покорению вершин французской юриспруденции.

— Доброе утро, — приветливо улыбнулась Люся.

— Привет, Верунь, — подмигнул Шурик.

— Привет, — улыбнулась я обоим разом.

— Сегодня ты первая ласточка? — спросил мсье адвокат, потягивая утренний кофеек.

— Да, — кивнула я, — Костя еще спит.

— Оно и понятно, ты рано легла, — ответила Люся. — Ты прости, что так получилось. Как-то даже в голову не пришло, что ты осталась в одиночестве, — она виновато посмотрела на меня и обняла за плечи. — Очень некрасиво вышло. Сильно обиделась?

— Совсем не обиделась, — сказала я, по-свойски чмокнув Люсю в щеку. — Я пока приложение к Костику, да и мир не вертится вокруг меня. Эти дни вы достаточно нас развлекали. Всё в порядке. — И сразу переключилась на интересовавшую меня тему: — Я могу тут похозяйничать?

— Разумеется, — мадам адвокатесса посмотрела на меня с легким возмущением. — Какой странный вопрос. Мой холодильник — твой холодильник. Развлекайся.

— Моя дрель — твоя дрель, — добавил Шурик, и я рассмеялась, махнув на него рукой.

— Это слишком щедро, я не смогу ответить тебе такой же любезностью, — ответила я, всё еще посмеиваясь. — Пусть дрель останется тебе.

Александр нацелил на меня палец:

— Потом не говори, что я тебе не предлагал. Ты сама отказалась.

Они закончили завтрак, поцеловали меня по очереди в щеку и отправились в контору. Я помахала им вслед и направилась к холодильнику, чтобы выяснить, что в нем лежит. Вчера я интересовалась конкретными продуктами, сегодня хотела иметь данные по продовольственным запасам в полном объеме. Хотелось сделать что-нибудь этакое, чтобы мой змей утирал слюнки до вечера, вспоминая завтрак. Не какие-то тосты, которые он пытался вчера втолкнуть в меня, а что-нибудь более питательное и вкусное.

— Омлет мы ели на завтрак вчера, — сказала я, раздумывая. — Ну, творог есть — уже хорошо. Пойдет.

Надев Люсин фартук и включив бумбокс, я убавила громкость так, чтобы музыка никому не мешала, и взялась за дело. Настроение зашкаливало. У меня было стойкое ощущение, что в кровати остался МОЙ мужчина, и плевать я хотела на все «потом». Наступит это «потом», там и будем с ним разбираться. А пока мы здесь, мы вместе, и мне хорошо. Потому я запретила себе всякие здравые рассуждения, решив наслаждаться моментом.

— М-м, — послышалось за моей спиной, когда я переложила порцию сырников со сковородки на тарелку. — Так вот откуда идет этот божественный запах? Доброе утро, Вероника.

Я обернулась и встретилась взглядом со старшим Поляковым. Растерянно моргнув, я поняла, что не знаю, как с ним разговаривать.

— Я тебя напугал? — мужчина сел за стол и снова потянул носом. — Извини.

И я опомнилась. Я ведь ничего не слышала, верно? А еще он вчера говорил не обо мне, значит, я могу расслабиться. Ему не понравилась мысль, что Костя свяжет свою жизнь с фантомом, мне это тоже не особо нравилось. Еще чего не хватало — мой Каа и какой-то призрак. Значит, со Станиславом Сергеевичем у нас уже есть точка соприкосновения.

— Всё в порядке, — ответила я, улыбнувшись чуть смущенно. — Доброе утро. Сырники будете? Сметана, джем?

— Буду, — не стал кокетничать старший Поляков. — Пахнет, как в детстве, когда мама готовила. С джемом, с чаем, и если можно без хлеба.

— Без хлеба нельзя, — серьезно сказала я, покачав головой. — Без хлеба — баловство и расточительство. Берете кусок хлеба, мажете его джемом, а сверху сырник. А потом еще один кусок хлеба. Сырниковый сэндвич готов.

Мужчина приоткрыл рот, глядя на меня в легком замешательстве, а через мгновение, осознав, что я шучу, рассмеялся.

— Обязательно попробую, — заверил он, — но потом. Желаю быть балованным и расточительным.

— Тогда балуйтесь, — великодушно разрешила я. И, все-таки вспомнив ночной разговор, продолжила: — Вы уже большой мальчик, обслужите себя сами. Мне немного некогда.

— Я — большой мальчик, — уверил меня с улыбкой Станислав Сергеевич. — И ручки у меня на месте. Я всё могу.

— И это просто замечательно! — я отсалютовала ему деревянной лопаткой и вернулась к сырникам, не забыв отложить часть для нежданного захребетника.