Чтение онлайн

Громкий смех нарушил тишину, снова повисшую в гостиной. Этот смех был заливистым и заразительным, и, наверное, я бы даже невольно улыбнулась, если бы не уловила издевку.

— Милый, но зачем всё это было нужно?! — воскликнула Элеонора. — Зачем все эти сложности? Я не понимаю, объясни, пожалуйста.

— Пари, — ответил Костя. — Наше с Шуриком пари, заключенное два года назад. Она, — шеф кивнул на Алёну, — была моим условием при проигрыше. Вы поймете, почему я не хотел проиграть. Солнышко, — он посмотрел на меня, — ты не поймешь, но я говорил тебе, что всё это на самом деле глупость, в которой мне не хочется признаваться. Всё можно было бы решить за несколько минут без всякого спора, если бы я не сопротивлялся этому несколько последних лет. — После посмотрел на Александра. — Я так понимаю, ради этого ты и позвал ее. Решил спровоцировать и тем ускорить разрешение нашего спора. Так?

— Так, — кивнул Шурик.

— Давно догадался?

Мне это тоже стало интересно. Хотя я бы лучше послушала историю Костика и младшей Поляковой, но этого мне пока не спешили рассказывать. Так что оставалось удовлетворить любопытство там, где это было возможно.

— Почти сразу, — заговорил Александр. — Начал подозревать еще в день знакомства с Верой, а утвердился на следующий день.

— В чем мы прокололись?

— Вера, — улыбнулся Шурик. — Она совершенно не соответствовала заявленному психотипу. Та официантка из вашей истории была истеричной, слабохарактерной нюней. Вера в первые пару часов была растерянна, потому еще походила на навязываемый нам образ. Но потом она освоилась и начала вести себя соответственно собственному характеру. А когда она вызвала Скорую бабе Нюре, я окончательно удостоверился, что нас водят за нос. Девушка из вашей сказки забилась бы в уголок и тихо страдала из-за нападок бабушки. Вероника же показала, что вторую щеку не подставит и скорей откусит руку, которая на нее замахнется. Так что с тигрой я совершенно согласен. Ну и ваш очень громкий секс…

— Слишком громкий, — широко улыбнулась Люся. — Это было забавно. Мы даже поспорили, сколько вы так продержитесь. Шурик выиграл пять евро, — она надула губы в фальшивой обиде: — Могли бы и пораньше закончить.

Саша развел руками и усмехнулся:

— Извини, брат, профессия обязывает быть наблюдательными и разбираться в людях.

— А к нам вы приехали проверить, как далеко мы готовы зайти? — с ответной усмешкой спросил Костик.

— Разумеется, — снова вмешалась мадам адвокатесса, — нам же было интересно. Кстати, мы заготовленный лифчик нашли, но решили его не трогать. Думали, не удержитесь и сами его «найдете», чтобы показать свою бурную сексуальную жизнь. Но тут вам браво, удержались от перегиба. В остальном здорово подготовились. Мы даже начали сомневаться, что вы врете, до того вы мило и естественно смотрелись вместе.

— Отсюда приглашение и встреча с родителями, — кивнул шеф. — Последний экзамен. А контрольный выстрел — она, — Колчановский мотнул головой в сторону Алёны.

— Вроде того, — ответил Шурик. — Я просто подумал, что сейчас ты уже готов всё закончить.

— Да, готов. Поэтому я признаю проигрыш и выполню твое условие. Но прежде, чем уйду, я хочу быть уверенным в том, что оставляю Веру на попечение людей, которые ее не обидят и поддержат. Что скажете?

— Мы с Люсей всегда были с Верой искренне, для нас ничего не изменилось в отношении к ней. В конце концов, мы всегда знали, что она не та, за кого ты ее выдаешь, — произнес мсье адвокат, и Люся кивнула.

— Всё будет хорошо, милый, — отозвалась Элеонора.

Костя поднялся на ноги, но прежде, чем отойти от меня, нагнулся и негромко произнес:

— Не спеши с выводами, ты обещала.

Затем поцеловал в уголок губ и направился к Алёне, ожидавшей его. Он протянул руку, и девушка, вложила свою ладонь в его ладонь. Я судорожно вздохнула, в одно мгновение обожженная этим невинным жестом. Младшая Полякова посмотрела на меня с насмешливой улыбкой, и провалиться мне, если в ее глазах не мелькнуло торжество.

— Думаю, нас быстро ждать не стоит, — объявила она. — Надеюсь, к рассвету вернемся.

— Не передергивай, — мрачновато ответил его Колчановский. После обернулся ко мне: — Два часа, Вера, это максимум. Я вернусь, и мы поговорим. И, пожалуйста, не буди Минотавра.

И они ушли. Ну, хоть за руки не держались, и на том спасибо. Всего лишь обычная галантность воспитанного мужчины. Да, именно так. Он ведь подопечный Элеоноры, по-другому и быть не может. Спи, мой Минотавр, спи. Очень надо…

Я еще с минуту смотрела в опустевший дверной проем, а затем навалилось осознание — я осталась одна! Тяжело сглотнув, я медленно обернулась. Все четверо смотрели на меня, и всё, что я смогла выдавить из себя, было:

— Здрасти…

Через два часа они не вернулись, через три тоже, и даже через три часа двадцать пять минут входная дверь не открылась. О чем я думала в этот момент? Не знаю, мне сложно сказать, кажется, ни о чем. Я была в прострации, и чем больше проходило времени, тем глубже я погружалась в нее, уже не слушая, что мне щебетала в ухо Люся, как не замечала попыток Шурик отвлечь меня. Мой взгляд то и дело поднимался к часам, и я никак не могла себя заставить не смотреть на стрелки, равнодушно ползущие по циферблату.

— Вера!

Я вздрогнула и посмотрела на Люсю. Мы недавно пришли домой после прогулки по Гардану, и теперь мадам Полякова пыталась добиться от меня ответ о моих впечатлениях. У меня их не было, потому что среди небольшого количества достопримечательностей, я пыталась обнаружить пару, сейчас находившуюся неизвестно где и не понятно чем занятую. Должно быть примирением, по крайней мере, именно так мне и объяснили Поляковы, не вдаваясь в подробности.

— Да достало уже, Вер, — говорил мне Шурик, — каждый раз нужно выбирать, кого хочешь увидеть. То просишь одну не приезжать, то, наоборот, как только она скажет, что будет занята, звонить другому, чтобы позвать на семейное торжество.

— Иногда вообще до маразма, — вклинилась Люся. — Алёнка сказала, что не приедет, но потом передумала. Костя прилетает, а она сидит в гостиной. Так он развернулся и уехал.

— Да, всё сложно, — отозвалась Элеонора, которая решила пройтись с нами.

— Почему? Что у них произошло? — спросила я, изнывая от любопытства и подозрений.

— Костя сам расскажет, — ответил Шурик.

— Да уж, пусть лучше сам, — согласились с ним и жена, и мать.

— Черт знает что, — сердито выругалась я. — Ну хоть намекните, что между ними было?

— Чего между ними только не было, — усмехнулась Элеонора. — Но лучше тебе всё выслушать из первых уст. Можем лишь сказать, что у Кости есть повод избегать ее общества.

Вот и всё. Хотя стоило радоваться уже тому, что со мной продолжают общаться, будто ничего не произошло. Саша с Люсей сказали так:

— Тебе не о чем переживать. Вы обманывали нас, мы обманывали вас, считай, квиты. Так что для нас ничего не изменилось, просто теперь всё в открытую.

С родителями было немного сложней. Нет, на меня никто не нападал, и защищаться мне не пришлось. Разве что Станислав Сергеевич был недоволен тем, что его дети врали им с матерью. Я была чужой в этой семье, к тому же простым исполнителем, потому весь гнев обрушился на отсутствующего инициатора и его пособников, как назвал сына с невесткой грозный глава семейства. А в окончании своей речи, старший Поляков потряс пальцем перед носом Александра, закончив:

— Ну, если только ты втянул его в новые неприятности…

Он не закончил, но было понятно, что ничего хорошего Полякова-младшего не ждет. В тот момент я не рискнула задать вопрос, мучивший меня, и на который я так и не получила ответа после. Разумеется, о взаимоотношениях моего шефа и Алёны. Что до Элеоноры, то она горячиться и махать шашкой не стала. Не знаю, что творилось в ее голове, но задав мне несколько вопросов о том, что связывало нас с Колчановским до авантюры, женщина произнесла: