Чтение онлайн

— Нет, его зовут чёртов кот Серены.

Выражение лица Аны становится жалостливым.

— И вообще-то он мой кот. — Серены. Неважно.

— Не думаю.

— Ты же понимаешь, что он появился, когда я приехала.

— Но он спит со мной.

Ага. Вот куда он всё время пропадает.

— Только потому, что он меня ненавидит.

— Тогда, может, он и не твой кот, — говорит она с деликатной мрачностью терапевта, сообщающего, что у меня нет диагностируемого расстройства, я просто стерва.

— А знаешь что? Мне всё равно. Разбирайтесь с Сереной сами.

— Кто такая Серена?

— Моя подруга.

— Лучшая подруга?

— У меня только одна, так что… да?

— А у меня лучшая подруга — Миша. У неё рыжие волосы, и она дочь лучшего друга моего брата, Кэла. И Джуно её тётя. А ещё у неё есть младший брат, его зовут Джексон, и младшая сестра, а её зовут…

— Это не «Братья Карамазовы», — перебиваю я, — мне не нужно генеалогическое древо.

— …Джолин, — продолжает она, невозмутимая. — Где Серена?

— Она… Я пытаюсь её найти.

— Может, мой брат сможет тебе помочь? Он очень хорошо умеет помогать людям.

Я сглатываю. Ну не могу я с детьми. — Может быть.

Она несколько секунд изучает меня. — Ты как Лоу?

— Не уверена, что ты имеешь в виду, но нет.

— Он тоже не спит.

— Я сплю. Просто днём.

— А-а. Лоу не спит. Вообще.

— Никогда? Это особенность оборотней? Альф?

Она качает головой. — У него пневмония.

Серьёзно? Когда он её подцепил? Мне он показался здоровым. Может, для оборотней пневмония — это не такая уж и…

— Подожди! — кричу я, увидев Ану, направляющуюся к окну. — Может, ты выйдешь через дверь?

Она даже не останавливается, чтобы сказать «нет».

— Так было бы веселее. По пути ты могла бы заглянуть в комнату Лоу, — предлагаю я. Потому что если этот ребёнок умрёт, это будет на моей совести. — Передашь привет. Поболтаете.

— Он не здесь. Он ушёл разбираться с леденцами.

Я иду за ней. — С леденцами.

— Да.

— Не может быть, чтобы он разбирался с… Ты имеешь в виду Лоялистов?

— Да. Леденцов, — она уже лезет наверх, и даже «обезьяна-паук» не передаёт всей её ловкости. Но всё же.

— Не делай этого! Возвращайся! Я… запрещаю тебе продолжать.

Она продолжает карабкаться. — Ты вампир. Не думаю, что ты можешь указывать мне, что делать, — она звучит скорее деловито, чем по-детски капризно, и всё, что я могу придумать в ответ:

— Блин.

Я с ужасом слежу за её продвижением, гадая, не в этом ли заключается материнство: тревожно представлять себе своего ребёнка с расколотым черепом. Но Ана точно знала, что делает, и когда она вскарабкалась на крышу и скрылась из виду, я осталась наедине с двумя мыслями:

— меня до одури волновала судьба этого крошечной оборотня-вредины.

— Лоу, мой муж, мой сосед по комнате, куда-то ушёл на ночь.

Я пробираюсь в ванную, беру одну из своих шпилек и делаю то, что должна.

Глава 7

Запах становится больше, чем просто проблемой. Он вторгался, кружил, витал, неотступно преследуя его. Он въедался в нос, временами становясь особенно концентрированным.

Они почти не прикасались друг к другу. Но однажды, когда её запястье случайно коснулось его рубашки, он поймал себя на том, что отрывает кусочек ткани с того места, где запах был особенно сильным. Он сунул его в карман и теперь повсюду носит с собой.

Даже когда он уходит, чтобы её избежать.

Взломать дверь оказалось сложнее, чем я ожидала, но ненамного. Щелчок замка, и я замираю, раздумывая, не зайдёт ли ко мне охранница — суровая оборотница по имени Джемма, кажется. Через минуту я решаю, что мне ничего не грозит, и толкаю дверь.

Комната Лоу такая же красивая и интересная, как моя. Акцентная стена и потолок с балками создают уютную, спокойную атмосферу. Однако мебели здесь меньше, и хотя, должно быть, Лоу живёт здесь гораздо дольше меня, я вижу две коробки для переезда, сложенные в углу, и пару картин в рамах, прислонённых к стене в ожидании того, чтобы их повесили.

Ступая по паркету, выложенному ёлочкой, я чувствую холод подошвами ног. Я точно знаю, что ищу — телефон, ноутбук, возможно, дневник под названием «Тот раз, когда я похитил Серену Пэрис» с легко взламываемым замком — но не могу удержаться от небольшого осмотра. Несколько полок уставленные классикой, художественной литературой, но в основном — толстыми, глянцевыми книгами по искусству, страницы которых пестрят изображениями прекрасных скульптур, странных зданий и картин, которых я никогда раньше не видела. Ванная сверкает чистотой, за исключением угла, где аккуратно стоят зубная щётка в виде единорога, клубничная зубная паста и детский шампунь без слёз. Его гардероб по-военному упорядочен: все рубашки однотонные, все брюки аккуратно сложены, неизменно хаки или джинсы. Единственное исключение — костюм, который он надевал на нашу свадьбу.

Мой муж, как я обнаружила, носит обувь сорок четвёртого размера.

Я обыскала всё в поисках электроники, но безрезультатно. Мне правда не нужно было знать, что Лоу Морленд ненавидит беспорядок, что он невосприимчив к неизбежному накоплению бесполезных безделушек, которым подвержены все мы. Он владеет тем, что ему нужно, а всё, что ему, похоже, нужно, это одно зарядное устройство, миллион пар сменных боксёров и флакон силиконовой смазки. Я нашла его в прикроватной тумбочке, подняла и тут же выронила, будто это осиное гнездо.

Ладно. Мне не нужно было знать, что он… Но его девушка уехала развлекаться с моими людьми, и… ладно. Это совершенно нормально. Я больше не буду об этом думать.

Начиная с этого момента.

На стене висит всего одна фотография: молодая Ана и красивая женщина средних лет, у которой такой же, как у Лоу, характерный цвет волос и острые скулы. Чем больше я всматриваюсь, тем яснее понимаю, что не считая глаз, Ана совсем не похожа ни на мать, ни на Лоу. Если они пошли в отца, то, должно быть, взяли от него разное.

Я обыскиваю пространство под подушками, за изголовьем кровати, в письменном столе. Очевидно, Лоу не держит ноутбук в спальне, и весь этот взлом начинает казаться бесполезной затеей. Я почти сдалась, когда попробовала открыть нижний ящик комода и обнаружила, что он заперт. Надежда забурлила внутри меня. Я бегом возвращаюсь в свою комнату и беру свою шпильку для волос.

Я не знаю, чего ожидать от запертого комода — может быть, ожерелья из клыков вампиров, или дополнительной смазки, которую он покупает оптом, или ящика, полного Wi-Fi карт с прилагающейся открыткой («Бери сколько хочешь, Мизери!»). Но никак не набор карандашей и блокнот для рисования. Я хмурюсь, беру его, открываю и осторожно раздвигаю страницы, чтобы ничего не порвать.