Чтение онлайн

— Ладно, — уступаю я, наблюдая, как она машет Лоу на прощание и уходит. Эта дружба, или, вернее, отсутствие вражды, похоже, очень сильно стимулирует мою дофаминовую систему.

Я ожидала увидеть на лице Лоу улыбку. Вместо этого он смотрит на меня с серьёзным, почти затравленным выражением лица.

— Ана спит?

Он кивает.

— Хочешь поспать в моей кровати? — его кадык дёрнулся, прежде чем мне пришло в голову уточнить. — Я всё равно сплю в гардеробной. И ты можешь оставить дверь открытой, на случай, если Ана проснётся, и… Я не буду приставать к тебе, пока твоя сестра ещё больна, из-за того, что произошло между нами раньше, — заканчиваю я, гораздо менее решительно, чем начала.

Сомневаюсь, что его это волнует. Честно говоря, сомневаюсь, что он вообще слушает. Он механически кивает, и как только мы оказываемся в моей комнате, его взгляд прикован к ночи за окном. К чему-то, чего там, возможно, даже нет.

Неприятный ком подступил к моему горлу. Я сажусь на голый матрас и тихо зову:

— Лоу?

Он не отвечает. Его глаза, бледные и потусторонние, устремлены во тьму.

— Там что-то… Ты в порядке?

Я боялась, что он и на этот вопрос не ответит. Но спустя пару минут он покачал головой. Медленно поворачивается и встаёт передо мной.

— Что, если бы тебя здесь не было? — пробормотал он.

— Я… Что?

— Не будь тебя здесь, со всеми твоими познаниями в человеческой анатомии, — его челюсть напряглась. — Мне пришлось бы выбирать между её здоровьем и её безопасностью.

— А-а, — вот откуда всё это взялось. Вижу и чувствую, как осознание тяжёлым камнем падает куда-то вглубь живота. — Всё будет хорошо. С ней всё будет хорошо. Скорее всего, это просто грипп.

— А если в следующий раз будет что-то более серьёзное? Что-то, для чего ей понадобится лечение, которое мы не сможем ей предоставить?

— Не понадобиться. Как я уже сказала, с ней всё будет хорошо…

— Будет ли? — спросил он таким тоном, что лгать было невозможно. Правда в том, что я не знаю. Понятия не имею, будет ли с Аной всё хорошо. Не знаю, что ждёт нас с Лоу. Неизвестно, жива ли Серена. Я не имею гребаного понятия, неизбежна ли война, и волнуется ли мой народ обо мне настолько, чтобы не оставить меня здесь в качестве первой жертвы. И не были ли всё мои решения с восемнадцатилетия огромной ошибкой.

Я понятия не имею, что будет дальше, понятия не имею, что уже произошло, и это пугает. Я уважаю Лоу, этого мужчину, который так похож на меня, которого я знаю меньше пары недель, но которому почему-то не могу не доверять. Уважаю слишком сильно, чтобы лгать ему или себе самой в его присутствии.

Поэтому я отвечаю: «Не уверена», — едва слышно, но он меня слышит. Он кивает, я киваю в ответ. Когда он опускается на колени, уткнувшись лицом мне в колени, я приветствую его. Позволяю своим рукам пробежаться по его мягким волосам. Чувствую его глубокий вдох. Его широкие, сильные плечи тяжело вздымаются и опускаются. Я скольжу рукой ему за шею, под рубашку, надеясь, что моя прохладная кожа успокоит его так же, как его жар согревает меня.

— Мизери, — выдыхает он, и его дыхание согревает кожу моего живота сквозь ткань платья. Я по-прежнему одинока, по-прежнему чужая, по-прежнему во многом одна, но, возможно, чуть меньше, чем обычно. Его пальцы мягко обхватывают мою щиколотку. Металл его обручального кольца, раскалённый на фоне моей кожи, заставил меня ощутить поддержку впервые за долгое время.

«Я здесь, — говорю я про себя. — С тобой».

Сколько мы так просидели, я сказать не могу.

Глава 19

Она бесстрашна, и эта мысль ужасает его.

— Этот вопрос, который ты только что задала… Мне он не нравится.

Сдержать себя и не закатить глаза на Оуэна потребовало такой силы воли, о которой я и не подозревала. Обычно я не стала бы церемониться, но мне нужны ответы от брата.

По крайней мере, Людвиг не подслушивает. Ранее сегодня, когда я нашла его в зимнем саду за обрезкой роз и спросила, могу ли я поговорить с братом, он посмотрел на меня так, будто я просила разрешения сделать себе татуировку лигра. (прим. пер.: смесь тигра и льва)

— Мне всё равно. Лоу сказал, что твои перемещения не ограничиваются. Звони кому хочешь. — Пауза. — Может, воздержись от секса по телефону, но в целом, тебе решать.

— Разве секс по телефону ещё актуален?

— Уверен, все виды секса по-прежнему актуальны, и будут, пока солнце не поглотит Землю, — он вернулся к обрезке, затем добавил: — Если заказываешь пиццу, возьми большую.

Не знаю, зачем вампиру пицца, но я бы с удовольствием поговорила с каким-нибудь скучающим подростком, который пытается втюхать мне чесночные палочки. А не выслушивать осуждения не особо любящего меня братца.

— Твоё неприязнь разбивает мне сердце, — невозмутимо говорю я ему на Языке. — Тем не менее, ответь.

— От кого ты кормилась?

Я ещё больше выпрямляюсь. — Я не говорила, что кормилась от кого-то.

— Нет. Ты спросила, могут ли быть негативные последствия, если кормиться от живого источника, и я блестяще догадался об этом. Потому что раньше ты никогда не проявляла любопытства к этой теме, да и… я не тупой. От кого?

Я выдохнула. — От кого, по-твоему?

Он закрыл лицо ладонью. — От твоего мужа. От твоего мужа-оборотня. От твоего Альфы-мужа-оборотня.

— Пожалуйста, полегче.

— Ты заставила его?

— Что? Нет.

Его грубо материться. — Не говори отцу, что это произошло.

— Почему?

— Он попытается этим воспользоваться.

— Как? Каким образом этим можно воспользоваться?

Он зажимает переносицу. — Мизери, ты совсем ничего не знаешь?

— Что я должна знать?

— Как ты, будучи маленькой, умудрилась этого не перенять?

Звук, вырвавшийся из моего горла, заставил Людвига проверить, что происходит.

— От кого? От моих человеческих опекунов?

— Ладно, — он поднимает руки, безмолвно приказывая мне замолчать, пока он не соберётся с мыслями. У меня появляется желание бросить трубку и позвонить отцу из вредности. — Это ненормально, что он позволил тебе кормиться. Ни один оборотень не позволит вампиру кормиться от него.