Чтение онлайн

– Здравствуй, Ира.

Ее давно уже никто так не называл. И в этот момент она поняла – Ирины больше нет, она умерла от страха когда-то давно на московских улицах, она заблудилась в ветках Московского метро и до сих пор не вышла оттуда, она осталась в пустом холодном доме без окон, кутается в рваное одеяло и трясется. Страх остался и умер с ней.

– Значит, ты все-таки решила вернуться. – Возницын говорил тихо, но было слышно каждое слово. – Что ж, я рад. Я тебя искал.

– Ну да. – Майя презирала его так, как сама от себя не ожидала. – Но не нашел, пришлось тебе помочь. Ты тупой никчемный лузер, Артем. И самое смешное знаешь что? А то, что ты и сам это прекрасно понимаешь.

Она знает, что ее слова ранят его в самое сердце. Все годы, что он жил в тени Леонида, он отдавал себе отчет: ему никогда не сравниться с ним, он никогда не станет таким легким, блистательным, обаятельным и талантливым. И это знание ранило его так, что он решился на предательство, что стало самой большой ошибкой в его жизни.

– А ты изменилась.

– Все люди меняются, Артем. Кроме тебя. Ты как был никем, так и остался – никем. И когда я вернусь, а это будет очень скоро, я тебе припомню все, что ты сделал. И с Леонидом, и со мной, и так по мелочам наскребу. И я докажу почти все. Так что теперь ты убегай, и ты бойся. А брюлики из Алмазного я подарила своим подругам, они им пришлись по душе.

Трубка умолкла – абонент отсоединился. Майя протянула телефон Нике и вопросительно посмотрела на Павла.

– Молодцы, девочки. Разыграно, как по нотам. – Олешко почувствовал азарт охотника. – Ну, что ж, загоним дичь? Отчет Ольги Витковской три часа назад лег на стол Васе Дробышеву. Думаю, он уже въехал в порядок цифр и сейчас сидит и думает, что же ему делать с зятьком – в смысле, застрелить, повесить или утопить. Потому что Вася-Математик, судя по этому отчету, последний лох, которого напарил обычный ботан, и теперь над ним все будут смеяться. Вот такими категориями Вася мыслит, тут уже ничего не поделаешь.

– Они придут сюда? – Панфилов заинтересованно смотрит на карты на столе. – Да, Леха, в игре тебе везет фантастически. Снова обчистил меня до трусов.

– Пять долларов – это до трусов? – Булатов улыбнулся. – Поставлю тебе пиво, не плачь.

– Думаю, у него нет другого выхода. – Павел тоже рассматривал карты. – Иначе как везением я это не назову, а везение – вещь иррациональная. Они рыпнулись в питерскую квартиру к детям, а их там давно в помине нет, как нет в квартире Матвеевых наших милых стариков. Я вывез их из города и спрятал.

– Паш! – Ника удивленно округлила глаза. – То-то Марек перестал отчет требовать, а я и рада!

– Так нужно. – Павел посмотрел на Майю. – Что ж, похоже, ты в шаге от того, чтобы вернуть себе прежнюю жизнь.

– Мне и нынешняя нравится. – Она с улыбкой повернулась к Матвееву. – Я подумаю, стану ли что-то доказывать или возвращать.

– Ради Леонида – станешь. – Максим говорит это ей, и сердце его теплеет. – Ради его памяти. И мы все тебе поможем. Я его должник. Если бы он не погиб, ты никогда бы мне не досталась.

Майя понимает, что Максим прав. Если бы Леонид остался жив, у них уже был бы ребенок, а может, и двое. И она жила бы в том мире, который Леонид построил бы для нее, как Алиса в Зазеркалье – в мире, которого на самом деле не было. Но она бы никогда об этом не узнала.

– Но что теперь будет? – Булатов собрал карты. – Что он сделает?

– Он знает, где мы находимся, его спецы уже отследили сигнал. – Павел мысленно в нетерпении потирает руки. – И они попытаются проникнуть сюда. Думаю, подтянули частное охранное агентство из разряда тех, что не гнушаются грязной работой.

– Но…

– Михалыч, нам именно это и надо. Потому что с другой стороны на всех парах сюда едет Вася-Математик. Он тоже отследил звонок Возницына и знает, где он находится. Так что будет весьма непросто сделать так, чтобы только один из этих джентльменов остался в живых, что нам нужно позарез. Двое нам ни к чему, это затянет судебное разбирательство. А потому я тоже попросил помощи – в своем бывшем агентстве, и мне эту помощь предоставили.

– Что?! – Ника возмущенно подскочила. – Снова твои одинаковые негодяи?

– Не такие уж они и одинаковые, Никуша. – Павел примирительно поднял руки. – Но если начнется пальба, нам придется изъять полицию из уравнения, мы же не хотим нежелательной огласки? Тем более, что мои ребята хоть и хороши в деле, но я вовсе не хочу, чтобы потом пришлось ходить на допросы и писать горы показаний. А моя бывшая контора заткнет всех с лету, и полиция отвернется и будет смотреть в сторону столько, сколько нужно.

– А взамен? – Панфилов тасует карты. – Не за так же они будут стараться.

– Конечно. – Павел ухмыльнулся. – Дело в том, что господин Дробышев обидел весьма влиятельного человека. По старой бандитской привычке, помноженной на неприкосновенность миллионера, решил, что он тоже большая куча дерьма и может вести себя так, как ему вздумается. Но человек оказался злопамятным, а связи его – впечатляющими. И теперь некоторые бизнес-проекты Математика будут проходить под совсем другим флагом.

– Какое негодяйство! – Ника в сердцах швырнула журнал. – Один бандит обидел другого, а тот решил поквитаться при помощи государственной службы, которую содержат на налоги граждан! Это никуда не годится, как вы не понимаете?

– Так устроен мир, солнце, тут мы ничего не можем поделать – пока, по крайней мере. Да, все силовые ведомства обслуживают интересы денежных мешков. Это уже ни для кого не секрет. А мы можем воспользоваться этим в своих интересах – не корысти ради, а токмо…

Все засмеялись, вспомнив бессмертный персонаж, гениально воплощенный на экране великим Пуговкиным.

– И сколько у нас времени? – Матвеев встал из-за стола. – Как быстро они могут оказаться здесь? Кто-то вообще их видел?

– Конечно. – Павел взглянул на часы. – Спать мы сегодня не ложимся. Нам ведь нужно не просто, чтобы они сюда явились. Нам необходимы неопровержимые доказательства того, что они знают: Майя – это Ирина Марьина, которую они хотели убить, как убили ее мужа, нужно, чтобы они это сказали вслух. Иначе процесс над ними затянется на годы, а это чревато тем, что данные граждане попытаются пустить нас всех в расход по очереди или вместе, нам любой вариант не годится – живи с оглядкой, поди, знай, когда к тебе прилетит. Надо здесь и сейчас навсегда отсечь их от нас и от денег. Чтобы это была не просто победа, а категорическая, окончательная, которую никто не сможет оспорить, в результате чего к Майе не возникнет вопросов ни у кого, кроме журналистов. Понимаете? И сейчас мы либо сыграем эту партию, либо сушим весла.

– Паш, это понятно. – Матвеев улыбнулся. – Я ведь к чему спросил-то… Мы хоть поесть успеем? Там мать наготовила всякого-разного, а я проголодался…

Олешко взглянул на Максима и вдруг захохотал. Это оказалось неожиданным, но смех его был таким заразительным, а напряжение настолько сильным, что общий хохот разрядил обстановку.

– Я ему о глобальных задачах… – Олешко, отсмеявшись, вытер выступившие слезы. – А он мне – Паш, поесть бы чего!

Телефон зазвонил неожиданно, Ника показала Павлу на дисплей – номер не определился.