Чтение онлайн

Кроха отчаянно чихнула и, не в силах произнести что-либо членораздельное, стала изо всех сил молча тормошить лежавших рядом малышей. Они тоже задрали головы и через несколько мгновений завопили радостное "ура-а-а!!!".

Вскочив на ноги, все трое принялись скакать как ненормальные. Затем Незнайка, вообразив, что пленники в карьере ещё ничего не знают про ракету, закричал:

– Эй! Братцы! Ракета!..

Никто его не услышал, и тогда Незнайка, не замечая предостерегающих жестов Перчика, стал бросать камни в железную бочку с питьевой водой. Несколько камней с грохотом попали в цель, и пленники повернули к нему головы.

– Да тише вы!
– запоздало вмешалась Кроха.
– Они и без вас всё видят!

Но хрустальный шар уже заметил нарушителей и со снайперской точностью выпустил по лазутчикам звонкую очередь болевых импульсов. Да такой силы, что все трое кубарем покатились под откос.

Кое-как очухавшись благодаря заботам туземцев и тут же позабыв о боли, друзья стремглав помчались назад в лагерь. Теперь уже никто не жаловался на усталость, и туземцы только удивлялись невесть откуда взявшейся резвости их спутников.

Ворвавшись в грот с криками: "Ракета! ракета!.." - они устроили настоящий переполох. Все выскочили наружу и задрали головы.

Ракета уже не стояла на месте, а плавно передвигалась на северо-восток, уменьшалась в размерах и через несколько минут скрылась за вершиной горы.

Тут с коротышек сошло оцепенение, и все они тоже принялись прыгать, скакать, кричать и обниматься. Туземцы растерянно стояли в сторонке, а Уголёк что-то энергично пытался втолковать вождю.

Когда первые приступы радости улеглись, стали гадать, когда же ракета на самом деле появилась над островом: ведь вчерашний день они провели в пещере и в любом случае не могли ничего видеть...

Винтик предположил, что если бы ракета появилась вчера, то спасатели наверняка бы уже что-нибудь предприняли. Но работа в карьере не прерывалась, хотя ракету все видели отчётливо. Почему директор не приказал сбить ракету? И почему бездействует её экипаж, если он всё видит?

Дойдя в своих рассуждениях до этого места, путешественники, осознав наконец свою ошибку, молча посмотрели друг на друга.

Ну конечно же экипаж ракеты не мог никого видеть. Он не видел и самого острова. Оптическая сфера надёжно защищала его от посторонних глаз.

– Стало быть, нам необходимо выйти на катере за пределы оптической сферы, - сказала Кроха.
– Ракета нас заметит и спустится.

– Да, это правильно, - согласился Винтик.
– Но только ракета сейчас где-то на северо-западе, за горой. Мы не можем гоняться за ней на спасательном катере...

– Значит, мы подгадаем такой момент, когда ракета появится с нашей стороны, и тут же выйдем в море.

– А если она появится ночью?
– спросил Незнайка.

– Тогда мы всё равно выйдем в море и будем запускать с катера сигнальные ракеты.

– А разве мы сами увидим ракету в темноте?

– Мы увидим её иллюминаторы и габаритные огни, - пояснил Винтик.
– Всё, что летает или просто возвышается над землёй, должно иметь габаритные огни, чтобы не представлять опасности для других летательных аппаратов.

– Ну вот и хорошо, - сказала Кнопочка.
– Ночью будем дежурить по очереди, наблюдая за небом.

На том и порешили.

Дотемна путешественники слонялись по береговой кромке, ожидая появления ракеты, а Винтик тем временем начал наладку и перепрограммирование попавших в его распоряжение четырёх роботов. На скрытой под плащом поверхности у каждого из них были выбиты номера, служившие им также и именами: "Седьмой", "Восьмой", "Девятый" и "Десятый". В новую программу Винтик заложил и новые имена, почему-то собачьи. Наверное, такие имена напоминали ему о собачьей преданности. Роботы теперь назывались "Бобик", "Трезор", "Дружок" и "Барбос". Они стояли в рядок и дожидались, когда в них подзарядятся аккумуляторы и в процессоры, с помощью главного судового компьютера, можно будет ввести новую программу.

Подходил к концу десятый день путешествия.

Часть третья

ТАЙНА ОСТРОВА ГОЛУБОЙ ЗВЕЗДЫ

Глава тридцать седьмая

НЕПРИМЕТНАЯ

ЛИЧНОСТЬ

На реке Ключевой в городе Букашкине жил малыш-коротыш по имени Ластик. В доме на улице Крапивной кроме него жили ещё сапожник Каблучков, фельетонист Булавкин и милиционер Козырьков.

Каблучков умел делать такую замечательную лёгкую и удобную обувь, что к нему всегда стояла очередь из желающих заказать модные туфли или обыкновенные сандалии или ботинки. Каблучкова в городе все знали и уважали.

Фельетонист Булавкин работал, если можно так выразиться, на невидимом фронте. Он специально одевался в серую неприметную одежду, надевал очки с тёмными стеклами, надвигал на глаза шляпу и рыскал по городу с фотоаппаратом в поисках какого-либо недосмотра. Обнаружив, к примеру, прохудившуюся водопроводную трубу или попробовав невкусного борща в столовой, он тотчас бежал в редакцию и писал едкую, обличительную статью по поводу замеченного непорядка. Булавкина в городе тоже все знали и немного побаивались. Никому не хотелось попасть на острие пера вездесущего журналиста. Тем не менее его фельетоны пользовались огромным успехом у читателей, за исключением тех, само собой разумеется, против кого была направлена его искромётная сатира.

Будка милиционера Козырькова находилась в самом центре города, на пересечении двух главных улиц - Лопуховой и Тенистой. Но поскольку автомобилей в Букашкине было всего четыре штуки, а жители предпочитали ходить пешком или кататься на велосипедах, Козырьков занимался по большей части тем, что прохаживался по улицам, заглядывал во дворы и следил за тем, чтобы не было какого-нибудь беспорядка и никто никого не обижал. Завидев Козырькова, все с ним здоровались, а забияки тут же прекращали драку и разбегались. Козырьков ходил в форменном белоснежном кителе с погонами, фуражке и начищенных до блеска сапогах, которые ему с особой тщательностью пошил сосед Каблучков. Жители Букашкина шли к Козырькову с самыми разнообразными вопросами и просьбами, и он всегда помогал сам или подробнейшим образом разъяснял, куда следует обратиться и как правильно написать заявление.

Ластик работал механиком в небольшой мастерской по ремонту радиоприемников и телевизоров. Личностью он был совсем неприметной, почти никто в городе, кроме собственных соседей, его не знал. Даже в мастерской, где он работал, имелась приёмщица, которая сама любила поболтать с посетителями. А Ластик сидел за фанерной перегородкой, тихонько паял свои схемы и слушал их разговоры. И даже когда заказчик получал отремонтированную вещь, работавшую совсем как новенькая, благодарил он не Ластика, а приёмщицу. Но Ластик на это ничуть не обижался, философски полагая, что каждый должен заниматься своим делом.

Когда же у Ластика заканчивался рабочий день в мастерской, он спешил домой, чтобы, засев в специальной комнатке на чердаке, заняться своим любимым делом.

Это дело заключалось в том, что на чердаке стояла собранная собственными руками коротковолновая радиостанция, при помощи которой Ластик связывался со множеством таких же, как он, радиолюбителей. А их было великое множество, разбросанных по самым отдаленным уголкам сказочной страны. Их было даже больше, чем друзей у Каблучкова и Козырькова, вместе взятых, в городе Букашкине.