Чтение онлайн

— Неплохо. — Лоретта заморгала, прогоняя слезы. — Дети, работа… В общем, он справился. Он тоже будет рад видеть тебя, Ван.

Ванесса и не помнила, когда ее в последний раз так называли, и это ее даже тронуло.

— Он все так же принимает у себя дома?

— Конечно. А ты совсем ничего не ешь.

Ванесса заставила себя проглотить немного салата.

— Почему же ты не спрашиваешь о Брэди? Неужели тебе неинтересно?

— Нет, — поморщилась Ванесса, ковыряя вилкой в тарелке. — Не особенно.

Лоретта узнала эту гримасу — надутые губы, складку меж бровей, и на сердце у нее стало теплее.

— Брэди Такер пошел по стопам отца.

Ванесса едва не поперхнулась.

— Неужели он тоже врач?

— Да, и переехал в Нью-Йорк. Состоит консультантом в нескольких клиниках. Мне Хэм рассказывал.

— Вот это да! Я-то думала, он пойдет коровам хвосты крутить или сядет в тюрьму.

Лоретта рассмеялась:

— Он теперь уважаемый человек. Все такой же красавчик — высокий, темноволосый. Это всегда не давало ему жить спокойно.

— И другим тоже, — пробормотала Ванесса, а ее мать улыбнулась и сказала:

— Он никому не сделал зла. Разве что родителям помотал нервы. Но о сестре он всегда заботился — вот это мне в нем нравилось. А уж за тобой как ухлестывал!

— Брэди бегал за каждой юбкой! — фыркнула Ванесса.

— А Эмили говорила мне, что когда ты… когда вы с отцом уехали в Европу, он места себе не находил, слонялся по дому как неприкаянный несколько недель.

— Это было давно! — отмахнулась Ванесса, давая понять, что продолжать этот разговор она не собирается.

— Я сама помою посуду. — Лоретта начала собирать тарелки. — А ты, может быть, сыграешь что-нибудь? Мне бы хотелось услышать, что ты снова играешь здесь, в этом доме.

— Хорошо. — Ванесса шагнула к дверям.

— Ван?

— Да?

Интересно, назовет ли она ее когда-нибудь мамой.

— Я хочу, чтобы ты знала, что я очень горжусь твоими достижениями.

— Вот как?

— Да. — Лоретта внимательно посмотрела на дочь, жалея, что у нее недостает смелости обнять ее. — А у тебя какой-то несчастный вид.

— Я вполне счастлива.

— А если нет — ты ведь не скажешь?

— Вряд ли. Мы ведь совсем друг друга не знаем.

«Что ж, по крайней мере, это честно, — подумала Лоретта. — Больно, но без обмана».

— Надеюсь, до твоего отъезда мы успеем познакомиться поближе.

— Я приехала, чтобы получить ответы на некоторые вопросы, но я пока не готова их задать.

— Ничего, мы подождем, Ван. И поверь: я всегда желала тебе самого лучшего.

— И отец всегда так говорил, — тихо заметила Ванесса. — Теперь, когда я стала взрослой, я все-таки не понимаю, что это значит. Забавно, не правда ли?

Она вышла из кухни и направилась в музыкальную комнату, чувствуя грызущую боль ниже груди. Прежде чем сесть за пианино, ей пришлось достать из кармана юбки пузырек и проглотить одну таблетку.

Она начала с «Лунной сонаты» Бетховена, играя по памяти сердца, отдаваясь тихой власти музыки. Сколько всего она переиграла в этой комнате! Час за часом, день за днем. По любви, но большей частью оттого, что так было нужно. К музыке она всегда питала смешанные чувства. С одной стороны, это была серьезная страсть, потребность творить и совершенствовать свое мастерство. Но в то же время над Ванессой довлел долг угодить отцу, который ожидал от нее невиданных достижений. И безуспешно — как она догадывалась.

Он так и не понял, что музыка для нее любовь, а не профессия. Утешение, способ самовыражения, а не средство удовлетворить свои амбиции. Но всякий раз, когда она пыталась объ яснить ему это, она нарывалась на злость и раздражение. Со временем желание разговаривать на эту тему у нее пропало. Известная как страстная и темпераментная артистка, в присутствии отца она становилась покорным ребенком. Она никогда не осмеливалась ослушаться его.

Ванесса заиграла Баха и отрешенно закрыла глаза. Больше часа она пребывала во власти красоты и нежности и гениальной музыки. Отец этого не понимал. Он не понимал, что она может играть для себя, для собственного наслаждения, и ненавидит выходить на освещенную сцену и играть для публики.

Затем ее чувства взбодрились, и она перешла к Моцарту, заиграла быстрее и оживленнее. Пылкая, почти неистовая музыка струилась сквозь нее. Когда затих последний аккорд, она ощутила почти забытое удовлетворение.

Аплодисменты у нее за спиной заставили ее резко обернуться. На одном из хрупких стульев сидел мужчина. Несмотря на солнце, слепившее глаза, и двенадцать прошедших лет, она узнала его почти сразу.

— Потрясающе!

Брэди Такер поднялся и подошел к ней. На мгновение его высокая худощавая фигура закрыла солнце, и свет засиял вокруг его головы, точно нимб.

— Изумительно!

Она молча смотрела на него.

— С возвращением, Ван. — Он протянул ей руку.

— Брэди, — пробормотала Ванесса, вставая со стула, а затем вдруг ударила его кулаком в живот. — Ах ты, негодник!

Он со всхлипом плюхнулся на банкетку возле пианино. Этот звук был ей так же сладок, как и музыка. Сморщившись, он поднял голову и сипло проговорил:

— Я тоже рад тебя видеть.

— Как ты здесь очутился?

— Твоя мамочка меня впустила.

Когда он встал, ей пришлось откинуть голову, чтобы заглянуть ему в глаза — в его потрясающие синие глаза.

— Я не хотел мешать и потому присел тут на стульчик. Не ожидал от тебя такого удара.

— Вот и напрасно! — Она была рада, что ей удалось застать его врасплох. Таким образом она хоть немного отплатила ему за ту боль, которую он ей когда-то причинил. Когда она услышала его по-прежнему глубокий обольстительный голос, ей снова захотелось его ударить. — Она не говорила, что ты в городе.

— Я вообще-то здесь живу. Вернулся год назад.

Ванесса капризно надула губы. Он надеялся, что хоть это в ней изменилось, потому что когда она так делала, то становилась совершенно неотразимой.

— Можно мне сказать тебе, что ты потрясающе выглядишь, или мне лучше защищаться?

Скрывать волнение Ванесса научилась хорошо. Она села, разгладила юбку и разрешила:

— Что ж, валяй.

— Ладно. Ты потрясающе выглядишь. Правда, немного отощала.

Она снова обиженно надула губы:

— Таков ваш диагноз, доктор Такер?

— В общем да, — ответил он, пристраиваясь рядом с ней на банкетке и вдыхая манящий и тонкий, точно лунный свет, аромат ее духов. Ее притяжение было не то чтобы неожиданным, но оно разочаровало его. Пусть они и сидели рядом, она осталась далекой, будто их по-прежнему разделял океан.