Чтение онлайн

Они вошли в светлую и чистую прихожую, а оттуда в гостиную с диванами блестящего красного дерева, с выцветшей обивкой, ситцевыми занавесками и плетеными ковриками. О том, что в доме есть маленький ребенок, говорили детские зубные кольца, погремушки и мягкие игрушки. Ванесса не сдержалась и взяла в руки бело-розовую погремушку.

– У тебя девочка.

– Лара, – просияла Джоанн. – Она просто чудо. Она скоро проснется, и ты ее увидишь.

– С ума сойти, – Ванесса тряхнула погремушку, – ты – мама.

– Я почти привыкла. – Джоанн взяла Ванессу за руку и усадила на диван. – А мне не верится, что ты здесь. Ванесса Секстон, концертирующая пианистка и мировая знаменитость.

– Ой, не надо, – поморщилась Ванесса. – Это не я. Она осталась в Вашингтоне.

– Перестань, – рассмеялась Джоанн, блестя синими, как у брата, глазами. – Ты – наша гордость. Бывает, промелькнешь в новостях, а в городе только и разговоров об этом. Ты ведь нас прославила.

– Как же, – улыбнулась Ванесса. – А у тебя прелестное гнездышко, Джоанн.

– Не понимаю, как это случилось! Я всегда думала, что буду жить где-нибудь в Нью-Йорке, ловить на улицах такси, ездить на бизнес-ланчи, все в таком роде.

– Здесь лучше, – Ванесса откинулась на подушки дивана, – гораздо лучше.

– Теперь я и сама так считаю. – Джоанн скинула туфли и спрятала ноги под диван. – А ты, наверное, не помнишь Джека?

– Совершенно не помню. Ты никогда о нем не говорила.

– В школе мы с ним не были знакомы, потому что он учился в старших классах. Ну и вот, сижу я как-то у папы в офисе… Ах да – тогда я работала помощником адвоката в Хагерстауне.

– Чего-чего?

– Это все в прошлом, – отмахнулась Джоанн. – Ну так вот: дело было в субботу, а Милли как раз заболела, ну я и пришла помочь папе вместо нее. Помнишь Милли?

– Конечно. – Ванесса улыбнулась, представив себе суровую ассистентку доктора Такера.

– Сижу я, значит, записываю кого-то по телефону, – продолжала Джоанн, – и тут вваливается Джек – шесть футов три дюйма роста, двести пятьдесят фунтов веса и ларингит. И этот медведь, жестами, как ковбой индейцу, толкует мне, что нет, мол, он не записан, но ему срочно нужно к доктору. Я и втиснула его между ветрянкой и воспалением среднего уха. Папа принял его и выписал рецепт. А через два часа смотрю – опять он! Сует мне какие-то жухлые фиалки и записку – приглашаю, мол, в кино. Ну как я могла отказать?

– Ты – не могла! – рассмеялась Ванесса. – Добрая душа.

Джоанн закатила глаза:

– Ну и вот, не успела я опомниться, как купила свадебное платье и научилась разбираться в видах удобрений. Лучшие четыре года моей жизни. – Она покачала головой. – А теперь расскажи мне о себе. Я хочу знать все!

Ванесса, пожав плечами, ответила:

– Занятия, выступления, переезды – вокзалы, аэропорты, гостиницы. Не так уж это шикарно, как выглядит со стороны.

– То есть тебе надоело встречать на вечеринках звезд Голливуда, играть для королевы Англии и злословить о том о сем с миллионерами?

– Злословить? – подняла брови Ванесса. – Никогда этим не занималась.

– Ты мне весь кайф портишь. – Джоанн подвинулась ближе и погладила Ванессу по руке. – Я столько раз представляла себе, как ты вращаешься в самом блестящем обществе.

– Да нет же: я занимаюсь и мотаюсь с концерта на концерт.

– Ладно, – вздохнула Джоанн. – Зато ты ничуть не потолстела. Ты ведь четвертый размер носишь, как и раньше.

– Просто у меня тонкие кости.

– Вот погоди, Брэди увидит твои тонкие кости.

– А мы вчера виделись.

– Да ну? И отчего же этот негодник мне не позвонил? – Джоанн на секунду задумалась, прижав палец к губам. – Ну и как прошла ваша встреча?

– Нормально. Я врезала ему под дых.

– Что? – Джоанн поперхнулась от смеха и закашлялась. – За что?

– За то, что мы должны были вместе ехать на школьный бал, а он так и не явился за мной. – Ванесса вскочила и зашагала по комнате. – Я очень была на него зла. Он мне весь праздник испортил! А помнишь, как долго мы готовились, выбирали платья?

– Как же такое забудешь?

– Я как раз накануне получила права и даже ездила в Фредерик к парикмахеру. Отец меня предупреждал: не связывайся с ним. Я знала, что он ветреный, но что он так со мной обойдется – этого я и представить не могла.

– Но, Ван…

– Я так разобиделась, что целых два дня не выходила из дому. А еще родители без конца ссорились… Это было ужасно. Потом отец увез меня в Европу, на этом все и кончилось.

Джоанн закусила губу, будто не решаясь оправдывать брата.

– Понимаешь, ты можешь чего-то не знать.

Ванесса снова уселась на диван и с улыбкой проговорила:

– Теперь все это не важно. К тому же я ему отомстила. Я его довольно больно треснула.

– Жаль, что меня там не было, – усмехнулась Джоанн.

– Я и не догадывалась, что он станет врачом.

– Он сам меньше других об этом догадывался.

– Странно, что он до сих пор не женился. Или еще что-нибудь…

– Он все еще холост, но не без всякого, конечно… Как только он вернулся в город, кое-кто из женщин резко захворал и давай к нему нахаживать!

– Еще бы! – фыркнула Ванесса.

– А наш отец-то как рад! Ты его еще не видела?

– Пока нет. Я хотела сначала тебя повидать. – Ванесса сжала ей руку. – Очень сожалею о твоей маме – мне только вчера сказали.

– Да, два последних года дались нам нелегко. Мы все чувствовали себя потерянными, особенно папа. – Они помолчали, тесно переплетя пальцы. – Я слышала о твоем отце, и я понимаю, каково тебе пришлось.

– Он долго болел, – ответила Ванесса, – но мы не думали, что это так серьезно – до самого последнего момента не знали. – Она потерла ладонью свой ноющий желудок.

На столе затрещал интерком. Послышался всхлип, бульканье, а затем детский лепет.

– Она уже проснулась, – сказала Джоанн, вставая с дивана. – Подожди минутку.

Когда она вышла, Ванесса принялась бродить по гостиной, полной домашних, уютных вещиц. Здесь были книги по сельскому хозяйству и воспитанию детей, свадебные и детские фотографии и старая фарфоровая ваза, которую она помнила в доме Такеров с детства. Из окна она увидела сарай и коров, дремлющих на солнце. «Как на картинке», – подумала Ванесса. Из книги ее поблекшей мечты.