Чтение онлайн

Я кривлюсь от этих слов. Мне неприятна подобная формулировка. — Мы сомневались. Она одна не была в капсуле у похитителей, носила их униформу. Мы… мы должны убедиться, что она не заодно с ними. А по поводу донорства — это целиком ее инициатива. Она настолько ей зарядилась, что пошла сама искать тебя по кораблю и вышла к каюте, где мы содержим другого арестованного…

Ард вопросительно приподнимает одну бровь, и я ощущаю, как атмосфера между нами накаляется. — Значит, подозревал. И при этом не защитил? Позволил ей пойти к Гвайзу, практически бросил ее на произвол судьбы? — Бросает он мне обвинения.

Мне нечего ответить. Он прав. Хочется сказать, что мы пытались, но слова застревают в горле. Все стало слишком запутано. Она слишком притягательна для нас троих. И это тоже для меня — основание для подозрений.

Пока я формулирую мысль, как донести ее до брата, он качает головой, во взгляде — ледяная строгость, смешанная с сожалением. — Она особенная, Шэор, неужели ты не чувствуешь? Она наша кэйтра, она избранная. Я чувствую это. А вы заставляете ее рисковать жизнью. Этого не должно было случиться!

Моё сердце сжимается. Кэйтра — это не просто слово, это священная связь для нас, эмирийцев. Если Ард так говорит, значит, он абсолютно уверен.

— Мы исправим ситуацию, — выдавливаю я наконец, склонив голову. — Она не пострадает больше. Теперь все будет иначе.

То, что делалось для одной цели в мгновение ока перестраивается для реализации другой — защитить Лилю.

С того момента, как Ард назвал её кэйтра, её ценность возросла неимоверно. Мы не просто должны ее оберегать, мы обязаны доказать, что достойны ее доверия.

Я наклоняю голову, в знак своего согласия и извинений за ошибки. Ард этого не скажет прямо, но я вижу по его глазам: он требует от нас безоговорочной преданности и защиты Лили. И мы не имеем права подвести его еще раз.

Лиля. Лиля. Лиля. Хотел бы я получить ответы на все свои вопросы. Кто она? Как вышло, что она стала особенной для нас троих?

Рэй осторожно несет меня по коридорам корабля. Его сильные руки, бугрящиеся мускулами, удивительно нежно прижимают меня к груди. Прикосновение почти невесомое, словно я парю в воздухе, а не самый опасный воин Галактики держит меня в своих огромных ручищах.

Он глубоко и очень медленно дышит, видимо, пытаясь успокоится и не показать мне своего волнения. Но я все равно чувствую. Оно буквально звенит между нами.

Я знаю, что он будет недоволен и станет меня ругать, что я отдала слишком много. Но сейчас я не хочу об этом думать, у меня просто нет сил. От слабости кружится голова, и все плывет и качается, только присутствие Рэйнэна возвращает ощущение реальности.

Я прислоняюсь щекой к его груди, благодарная за его заботу и то, что он держит меня, не дает ускользнуть в небытие.

Он склоняется надо мной, проверяя, не потеряла ли я сознание. Взгляд полон затаенной тревоги.

Мне хочется прошептать ему “спасибо”. Хочется спросить, стало ли лучше Ардэну, но у меня совсем нет сил.

— Ли-ля, — шепчет он едва слышно. — Ты полностью выложилась, маленькая моя. Отдыхай, потом поговорим. Сейчас тебе станет легче, обещаю. Я помогу, потерпи немного.

Он говорит еще что-то, но звук его голоса словно отдаляется, не могу разобрать слов, в изнеможении прикрываю глаза.

Рэй замедляется.

Видимо, мы входим в его каюту. Мне нравится царящий тут полумрак и мягкий свет.

Он сразу направляется к узкой двери, за которой, я догадываюсь, находится душ. Рэйнэн мягко прижимает меня к себе, чтобы я не выскользнула из его рук, и неизвестно как, но очень ловко активирует панель управления.

С шипением и еле уловимым гулом все вокруг оживает, погружает нас обоих в водяной нежный кокон. Такое ощущение, что вода движется вокруг нас спиральными мягкими вихрями, обнимает и ласкает тело, а не просто льется сверху вниз. Капли стекают по прозрачным стенкам душевой, мерцают в свете ламп, создавая почти магическую атмосферу.

Рэй осторожно ставит меня на ноги и бережно поддерживает. Дрожу всем телом, и он вынужден стоять рядом со мной и держать меня в своих объятьях, чтобы я не упала.

— Сейчас станет легче. Вода — лучший проводник, — шепчет он хрипло куда-то мне в макушку. — Я постараюсь восполнить твою энергию. Просто доверься мне.

Я еле заметно киваю, не в силах произнести ни слова. Сознание уплывает на мягких волнах усталости. Мне хочется лечь и уснуть, вместо того, чтобы принимать душ. Но Рэй неумололим, а я у меня нет сил возражать, язык меня не слушается.

Устало закрываю глаза, сквозь толщу тумана слышу его встревоженный голос:

— Тебе нельзя спать, открой глаза, пожалуйста, не спи! Лиля! Ты слишком много отдала, моя отважная девочка, не спи, не спи!

Стараюсь открыть глаза, но ресницы кажутся тяжелыми и неподъемными. Не могу разлепить веки.

В ту же секунду чувствую, как его губы приникают к моим, настойчиво раздвигают, дарят ласку и … огонь желания?

Распахиваю глаза от неожиданности и натыкаюсь на взгляд его совершенно черных глаз. Он смотрит неотрывно. Близко. Жадно. Пытаюсь отвести взгляд, но не могу. Он словно на крючок меня поймал — не выбраться.

Его ладони касаются моих плеч и начинают свой неторопливый путь: скользят по рукам до самых кончиков пальцев. Я чувствую, как каждая капелька воды, текущая по моей коже, наполняется странной теплотой — будто в ней пульсирует нечто живое.

Когда он успел раздеться? Я не заметила. Но… сейчас меня к себе прижимает обнаженный и очень возбужденный мужчина.

Его возбуждение будоражит кровь, заставляя ее бурлить и мчать по венам, шипя от кипения.

Меня словно выдергивает из сладкого густого марева бессознательного мира, куда я то и дело проваливаюсь от дикой усталости, мешающий мне стоять прямо и соображать.

Вода окутывает наши тела влажным туманом, как коконом. Мы спеленуты струями воды, прижаты друг к другу.

Я не знаю как это описать, но чувствую, как мы словно сплетаемся в танце энергопотоков. Рэй обнимает меня крепче, его руки скользят по моим плечам, спине, пока я опираюсь ладонями о его грудь — она твердая и горячая, обжигает мои пальцы.

— Ли — ля, — почти неслышно произносит он мое имя, и мне кажется, что в этих звуках для него раскрывается весь смысл жизни, так благоговейно и трепетно они звучат сейчас.