Чтение онлайн

Он поднял брезентовую сумку и кейс на шестой этаж, заранее определив необходимую высоту. Потом достал из сумки штатив, установил его, вытащил из кейса оптическую трубу, закрепил ее на треноге и навел на четвертый этаж – на зал судебных заседаний, в котором работал Его Честь Скотт Сэмпсон. Прибор обеспечивал прекрасное разрешение, и младший брат практиковался в наведении резкости до тех пор, пока в совершенстве не овладел этим процессом. Ему даже удалось разглядеть напряженные лица членов семьи обвиняемого в тот момент, когда они вошли в зал.

Он улыбнулся. Намерения нанимателя были им неизвестны, поэтому они понятия не имели, что сейчас произойдет.

Он вытащил телефон, позвонил старшему брату и сказал:

– Я на месте.

– Хорошо, – раздалось в ответ, – первое сообщение уйдет через пятнадцать минут.

– Отлично! Я буду наблюдать.

Все оставшееся до заседания время я не сводил глаз с большой стрелки часов на дальней стене кабинета, которая, будто увязнув в какой-то липкой субстанции, медленно ползла к одиннадцати.

Телефон я положил перед собой на стол, чтобы случайно не пропустить сообщение с инструкциями. Я решил для себя, что они просто прикажут выпустить Скаврона, и в таком случае его срок ограничится двумя месяцами и тремя днями, которые он уже провел камере предварительного заключения, что примерно на пятнадцать лет меньше, чем он должен был бы получить по закону.

Конечно, в чудовищно длинном и скучном (другие судьи разделяют мое мнение) своде правил относительно минимального наказания предусмотрены исключения, но они ограничены очень узкими рамками и разрешаются только по отношению к тем, кто впервые предстал перед судом, не обвинялся в применении оружия и не играл важную роль в преступном сообществе.

Иными словами, на Скаврона они не распространялись.

Естественно, я мог казнить и миловать по собственному усмотрению – не зря же Маленькому Цезарю дан трон. Впоследствии мое решение могло быть обжаловано федеральным прокурором и отменено Апелляционным судом четвертого округа. И тогда на Скаврона выписали бы новый ордер на арест. Однако у меня были все основания предполагать, что к тому времени он уже будет далеко, под защитой того, кто координировал всю операцию.

Конечно же, это противоречило всему, во что я верил и что отстаивал как судья. Но если подобный шаг мог спасти моих детей, я готов был пойти на него без малейших колебаний.

Часы уже показывали без пяти минут одиннадцать, а я все еще не получил никаких указаний. Пора было идти. Я положил телефон в карман, облачился в мантию и прошел в личную туалетную комнату, чтобы взглянуть на себя в зеркало – я всегда так делал перед тем, как выйти в зал суда.

Этим я и занимался – если быть точным, разглядывал мешки у себя под глазами, когда у бедра зажужжал телефон.

Я выхватил его из кармана. Сообщение пришло с незнакомого мне 900-го номера. Это похитители, кто же еще. Не решаясь сделать вдох, я нажал на кнопку.

Чтобы убедиться, что я все понял правильно, мне пришлось прочесть его целых три раза:

Пусть Скаврон сгниет в тюрьме. Дай ему два пожизненных срока. Чтобы отбывал поочередно, не одновременно.

И это все? Вместо того чтобы вытащить Скаврона из тюрьмы, они хотят, чтобы он сидел там до самой смерти? Кто от этого выиграет?

Очевидно, он кому-то как следует навредил. Но не успел я прокрутить в голове это предположение, как тут же пришло следующее сообщение:

В знак того, что ты получил наше сообщение и готов выполнить все требования, когда пойдешь в зал, зачеши волосы на другую сторону.

По спине побежал холодок. Больше, чем абсурдность этого требования, меня поразило то, ради чего оно было выдвинуто: за мной кто-то явно следил. Причем этот кто-то был достаточно близко, чтобы разглядеть у меня на голове пробор.

Новое сообщение:

Телефон держи под рукой, вскоре получишь новые инструкции.

Я подождал, не будет ли еще, но на этом дело, похоже, закончилось. Я написал в ответ:

Конечно, я все сделаю. Но зачем? Зачем два пожизненных приговора?

Через несколько секунд телефон зажужжал вновь, поставив меня в известность о том, что я пытаюсь послать СМС на номер стационарного телефона, но за тридцать пять центов его можно преобразовать в голосовое сообщение, которое…

Я сунул трубку обратно в карман. Пытаться осмыслить распоряжения, которыми меня забросали, как гранатами, не было времени. Помощники ждали, когда я начну заседание. Не говоря уже о публике.

Ко всему прочему, я должен появиться там, зачесав волосы на другую сторону. Насколько я себя помню, пробор у меня всегда был справа. Им что, об этом известно? Или они просто пытаются выпихнуть меня подальше из зоны комфорта?

Если план заключался в этом, он сработал. Я намочил волосы, несколько раз в отчаянии провел по ним расческой и посмотрел на достигнутый результат.

Да, это был я. Но в то же время не я. Я был похож на собственного двойника.

– Боже правый, – сказал я себе.

Потом в последний раз тряхнул все еще влажной головой, вышел из туалетной комнаты и направился в приемную, где меня дожидались помощники.

– Ну что, все готовы? – спросил я, изображая невозмутимость.

– Да, Джин Энн только что звонила, – ответила Джоан Смит.

Джин Энн Сэнфорд, бывшая королева красоты, порой вела себя так, будто судебное слушание – это шоу, а ей поручено следить, чтобы все на подиуме появлялись по расписанию. В ее обязанности входило убедиться, что все в порядке, и сообщить нам, что можно начинать.

Джереми Фриланд окинул меня внимательным взглядом. Он работал со мной уже довольно давно и тут же понял, что со мной что-то не так, хотя сказать, в чем дело, сразу не смог бы.

– Мистер Сэмпсон, с вами все в порядке? – спросил он.

– Все хорошо, – настойчиво ответил я.

Наконец его взгляд остановился на моей голове.

– А что у вас с…

Он уже было собрался сказать «с волосами», но осекся, понимая, что секретарю не пристало отпускать комментарии по поводу прически судьи.