Чтение онлайн

— Так ты утверждаешь, что этот обряд не имеет никакой юридической и магической силы, — я остановилась на самом пороге и обернулась к Лемму, который в этот самый момент запирал входные двери в склеп. Магией запирал. Родовой. Той самой, древней, доставшейся ему в наследство от предков.

Я фыркнула, но что греха таить, зависть чуть-чуть шевельнулась у меня внутри. Мне никогда не познать такой силы, никогда не почувствовать, что значит быть частью рода, никогда не ощутить всю мощь магии Древних. Я даже видеть ее могу только тогда, когда Лемм питает этой своей силой классические заклинания.

— Фактически, не имеет, — ответил Брокк, разворачиваясь ко мне лицом. — Можешь не бояться, после этого ритуала, ты не стала моей женой и даже невестой тебя назвать сложно, но… это пока. Обещаю, как только мы с тобой получим дипломы от свадьбы тебе не отвертеться.

Я лишь только грустно улыбнулась в ответ. Спорить не стала и в очередной раз доказывать, что ничего путного из этого не выйдет и родственники Лемма ни за что в жизни не позволят ему связать свою судьбу со мной, тоже не стала. За последние полгода, подобные разговоры у нас были. Не скажу, что часто, но, тем не менее, время от времени эта тема всплывала. Чаще всего это происходило накануне какого-нибудь важного семейного мероприятия или грандиозного приема, устраиваемого матушкой Лемма, на которое он все время пытался меня затащить. Я отказывалась, справедливо полагая, что среди такого общества мое присутствие совершенно бессмысленно.

— Я не шучу, Айрин, — Лемм остановился как раз возле калитки, что вела в сад из кладбища, и резко повернувшись ко мне лицом, схватил за плечи и чуть встряхнул. — Я люблю тебя, хочу соединить с тобой свою судьбу, хочу вечность быть с тобой рядом.

— Я верю Лемм, правда. И сама хочу того же. Просто… мне страшно, слишком страшно, что в любой момент это может просто рухнуть. Уйти навсегда, оставив в моем сердце незаживающую рану. Я все еще живу, как во сне и каждый миг боюсь проснуться.

— Это не сон, родная. — Лемм ненадолго прижал меня к себе, а затем поцеловал. Нежно-нежно, трепетно.

— Леммард? — незнакомый женский голос нарушил царящую вокруг меня атмосферу счастья, осел на коже мелкими льдинками, заставил вздрогнуть и спуститься из поднебесья на покрытую снегом землю Райены. — Что ты здесь делаешь в такое время?

— Мама? — Лемм удивленно вскинул брови. — Как ты… что ты здесь забыла в такое время?

— Странный вопрос, сынок, — леди Брокк говорила резко, отрывисто, словно выплевывала слова. И на меня она подчеркнуто не смотрела, не отрывая глаз от сына. — Я все еще хозяйка в этом доме.

Я судорожно сглотнула и попыталась чуть-чуть переместиться вбок и назад, чтобы полностью спрятаться за спиной Лемма. Он, правда, не позволил мне этого сделать, и осторожно перехватив на полпути, аккуратно сжал мое предплечье, заставляя застыть рядом с ним.

Леди Брокк.

Мама Лемма.

Жена канцлера.

Мамочки, только знакомства с сиятельной герцогиней мне и не хватало для полного счастья. И что теперь делать?

Я замерла, боясь даже вздохнуть лишний раз, скромно опустила глаза, но время от времени все же не могла удержаться и поглядывала на герцогиню Нэшвилл из-под ресниц. Она была красива. Той резкой холодной красотой, которая в свете называлась не иначе, чем «аристократическая». Бледная кожа, едва заметный розовый румянец на точеных скулах, так сразу и не понять, что стало его причиной: легкий морозец или специальный порошок, приобретенный за бешеные деньги у придворного косметолога — чуть скошенные к вискам глаза, большие, слишком большие для мелкого личика, но что удивительно, совершенно не портившие тонкой, удивительно гармоничной красоты леди Брокк. Если бы Лемм не назвал эту женщина мамой, я бы ни за что не подумала, что у нее может быть настолько взрослый ребенок. Увы, но факт остается фактом, леди Аделаида выглядела моей ровесницей, разве что в темных ее глазах время от времени проскальзывало что-то странное, выдающее и прожитые годы, и высокое положение, и привычку повелевать.

— Прости, конечно, — тут же слегка смутился Лемм. — Я просто удивлен тем, что встретил тебя именно здесь. Обычно ты не часто забредаешь в эту часть поместья.

Я закусила нижнюю губу, вдруг вспомнив о том, что сюда Лемм провел меня через потайную калитку. Хорошо спрятанную, служащую скорее всего для тайных посетителей или когда хозяевам поместья требуется покинуть свой дом или вернуться незамеченным.

А учесть, что леди Брокк встретила нас на той самой дорожке, по которой мы прошли чуть ранее, и шла она по направлению к виднеющемуся в глубине запорошенного снегом сада, огромной громаде самого особняка, она-то как раз возвращалась домой. Откуда-то. Среди ночи. Одна.

И вот откуда она могла идти?

Если честно, то мне вдруг почему-то вспомнились вчерашние откровения Камиллы. Неожиданно так в памяти возникла картинка, о которой до этого самого мгновения я ничего не помнила:

«— Я уверена, — пьяно икая, провозгласила соседка, — что ты станешь прекрасной леди Брокк. Да-да, и не смотри на меня с такой укоризной. Обычно, я против мезальянсов. Считаю, что люди из разных сословий, имея разное воспитание, образование, различные ценности, не могут быть счастливы. Это закон. И его не стоит нарушать. Но ты… вы с Леммом совсем другое дело, Айрин. Даже удивительно насколько вы похожи. Даже думаете в унисон. Никогда такого не наблюдала раньше.

Она вдруг громко икнула и чуть запоздало прикрыла рот ладошкой. Я же сочла эту вынужденную паузу за благо.

— А почему ты так против неравных браков?

— Да потому, что ничего из этого путного не выходит. Поверь, у меня столько примеров перед глазами, что не считать! Да хотя бы сам лорд Брокк, который канцлер. Думаешь, родители твоего благоверного счастливы?

Я честно признаться, удивленно хлопнула ресницами. А Камилла, вдруг мерзко усмехнулась, чуть придвинулась ко мне и жарко зашептала:

— Все в свете знают, что герцог Нэшвилл и его жена уже давно не живут вместе, лишь поддерживают видимость пары на официальных приемах. Леди Брокк… О, это такая женщина, Айрин! У меня от нее всегда мурашек по коже бежали табунами и хотелось спрятаться, провалиться сквозь землю и больше никогда не попадаться ей на глаза. Она точно выкована из стали или сделана из куска чистого льда. Ни единой эмоции, ни малейшего проблеска. Точно не женщина, а статуя.

— Сам канцлер мне тоже показался очень властным мужчиной, — пришибленно прошептала я, вспоминая свои короткие встречи с отцом Лемма.

— Положение обязывает, — криво пожала плечами Камилла. — Он взлетел слишком высоко и уже не одно десятилетие удерживает все бразды правления в своих руках. Правда, ничего не могу сказать, ни единого слуха о его постельных делах я не слышала. И никто, думаю, не слышал. Время от времени, имя канцлера пытаются связать с именем какой-нибудь леди, но чаще всего это просто сплетни и доказательств ни у кого нет. То ли дело, леди Брокк… — Камилла пьяно хихикнула, — не поверишь, ходят слухи, что она не чурается даже с конюхами или крестьянами… ужас».

И вот теперь я стояла напротив это самой «ледяной» женщины, слушала ее спокойный, в самом деле, какой-то замораживающий голос, смотрела в невозмутимо прекрасное лицо и… понимала Камиллу. Мне тоже хотелось провалиться сквозь землю, убежать, спрятаться подальше, только бы леди Брокк не сподобилась посмотреть на меня своими вымораживающими даже душу глазами.

— И все же, — леди Брокк чуть скривила идеально очерченные губы в усмешке, — мое пребывание здесь куда более объяснимо, чем твое, Леммард. Что ты делаешь в Райене, если должен быть в Академии? Почему никто в доме не знает, о твоем приезде? Что-то случилось? — а в голосе ни единой эмоции: ни страха, ни волнения, ни переживаний, ни даже удивления или радости от того, что видит перед собой сына.