Чтение онлайн

Потом мы всей толпой отправились попить чайку. Засиделись за полночь. Прощаясь, Михаил воткнул над телефоном бумажку с номером:

— Вот. Если что понадобится, звоните. В любое время. Ночью тоже. Телефон у меня в комнате, — и так смешно при этом набычился. Ну, какой он медведь — медвежонок. Правда, большой очень.

Потом мы с Лелькой еще часа два обсуждали мои «новости». Да, да, да, баб хлебом не корми, дай языки почесать. Ну и что? Не о тряпках же!

Конечно, утренний подъем опять превратился в проблему, и к себе домой я влетела за десять минут до оговоренного времени. Только успела более-менее ликвидировать «нормальный рабочий беспорядок» и пылевые сугробы — складывается впечатление, что пыль чувствует отсутствие хозяина и скапливается с утроенной скоростью — как раздался звонок в дверь. Видимо, для человека, привыкшего носить форму, «часов в одиннадцать» означает «одиннадцать ноль-ноль», и никак иначе.

Около часа гость зачем-то просматривал мои тексты, время от времени задавая какие-то непонятные вопросы. Я, изображая рабочий энтузиазм, написала аж десять строчек и сварила кофе.

Затем господин Ильин минут двадцать «освещал интересующий меня вопрос». Мастерски освещал, надо сказать: ничего, что не проскакивало бы уже в газетах или на ТВ, в рассказе не было. Виртуоз! Ему бы в политики податься…

— Вот, собственно, в общих чертах и все. Вас еще что-то интересует?

Ну, однова живем! Я глубоко-преглубоко вдохнула...

— Никита Игоревич, только один еще вопрос.

— Хоть десять.

— Зачем вы за мной ходили?

— Какая вы… наблюдательная девушка…

Правильно, он же не знает, что дело отнюдь не в наблюдательности, просто его... э-э... мужественный облик потряс мое… э-э… девическое воображение.

— По уму следовало бы не интервью вам давать, а вас-то и допросить.

— Это на какую же тему?

Он пожал плечами:

— Обо всем, что вам известно.

— Мне многое известно, можно попытаться. При хорошем раскладе лет за десять управитесь, — зачем я начала хамить, я и сама не знала. Не то от обиды, не то по природной вредности характера. Однако на господина майора моя наглость отчего-то не произвела впечатления. Во всяком случае, голоса он не повысил и сохранил на лице все-то же задумчиво-непроницаемое выражение.

Сосредоточенно изучая рисунок на шторах, гость равнодушно заметил:

— Мне думается, что ваш интерес к фальшивомонетчикам вызван отнюдь не профессиональными изысканиями или, как вы выразились, сложившейся ситуацией, — и взял паузу. Прямо в лучших традициях классического театра. Казалось, он может промолчать так лет двести. Я сломалась первой:

— Ну предположим, что у меня какой-то личный интерес. Это ведь не значит, что меня непременно нужно в чем-то подозревать? Потому что я и сама не знаю, что это за интерес. И позволю себе заметить, что даже если меня и следует в чем-то подозревать, то вы все равно ничем не рискуете. Если я в чем-то замешана, то ничего нового не узнаю, если нет — что вы теряете? Что я сдуру где-то проболтаюсь?

— Да кто вас знает… Хотя сдуру проболтаться — это вряд ли.

Эх, люблю, когда хвалят! Даже настроение поднялось. Все-таки Никита Игоревич — душка. Правда, бесцветное «господин майор» ему не подходит. Надо бы что-то такое же сдержанное, но более геррроическое. Ну например… Герр майор. Идеально.

— Тогда рассказывайте. Жора?

— Вообще-то в этом доме в разное время квартировало человек десять. Но вы правы. Жора... Мастер-гравер, виртуоз, когда-то... ну да это уже археология.

— Его убили?

— Может быть, и нет. Случайности все-таки бывают.

— Никита, а разве для изготовления фальшивок до сих пор используют клише? Зачем нужен гравер? Новые технологии и все такое...

— Неужто вы инструменты Жорины обнаружили? Ну молодцы! Берегите, это ж музейный экспонат!

— Я серьезно!

— И я серьезно. Да ладно, ладно. Когда Жора приехал сюда, около него начала крутиться кое-какая публика... Наша публика, местная...

И тут у меня в голове начала складываться очень даже логичная картинка.

— Жора привез сюда часть «продукции», и ваша публика теперь пытается до нее добраться, точно?

— Ну где-то так. И было бы очень неплохо эту, как вы выразились, «продукцию» найти и ликвидировать.

— Видите ли, Никита... — и я вкратце рассказала ему предысторию: наследство, звонки, визиты...

Дура, трижды идиотка! Только сейчас мне пришло в голову, что герр майор может разыскивать «продукцию» отнюдь не по долгу службы. Хотя… если он из «искателей», про звонки и прочие глупости и так знает. А вот наследство все равно в картинку не укладывалось. Наверное, все эти сомнения достаточно явственно отразились на моей физиономии, потому что герр майор усмехнулся:

— Рита, как вы полагаете, кто из нас сейчас больше рискует?

— Я, конечно!

— Н-да? Ну, может быть. Во всяком случае, теперь ясно, что местонахождение этой самой «продукции» никому из Жориных знакомых неизвестно, иначе давно бы уже достали и никого не тревожили. Так что вы мне все-таки здорово помогли, хотя наверняка не рассказали и половины того, что вам известно.

— Ну извините, чем богаты...

— Не рычите, я ваш должник. Может, вас в театр сводить?

— В театр? — изумилась я.

— Ну не в кабак же вас приглашать, — он усмехнулся. — Ну что? Вот прямо сейчас, а?

Ничего не понимаю!

11.

С помощью кольта и доброго слова вы сможете достичь гораздо большего, чем одним только добрым словом.

Аль-Капоне

За несколько шагов до калитки Ильин вдруг шагнул вперед, неуловимым движением отправив меня к себе за спину. Я и сообразить не успела, что происходит, как тьма вытолкнула из себя какую-то тень, которая кинулась к нам с воплем:

— Я так и знал! Так и знал!.. Ты!.. Что ты себе позволяешь?! У тебя ребенок, а ты мужиков в дом тащишь!.. Шлюха!.. Я сейчас… Пусти!.. Пусти, скотина!..

Последний вопль прозвучал уже не столь… экспрессивно. Я, конечно, не разглядела, что там произошло, но, судя по звуковым эффектам, Никита мгновенно блокировал нападение и прижал «тень» к забору, приговаривая:

— Если меня… в темном месте… прислонить к теплой стеночке… то со мной еще очень можно… поговорить… Какие, однако, у тебя… энергичные поклонники.

Цитата из Жванецкого прозвучала настолько к месту, что меня начал разбирать хохот, так что я только и смогла выдавить:

— У меня?

— А что, не твой джигит?

— Темно, однако, не разгляжу. Но сомневаюсь, мои так неприлично себя не ведут…

— Кто это? — неожиданно вопросил прижатый к забору «джигит» хриплым шепотом.

Никита Игоревич свободной рукой добыл из кармана фонарик и щелкнул кнопочкой. Я пригляделась…

— Вроде знакомый кто-то, а может, и нет…

— Рита?!! — похоже, «неопознанный объект» впал в шок. — А где Элечка?