Чтение онлайн

— Что вам угодно? — ну, слава Богу, с мужиками все-таки проще разговаривать.

— Извините, что беспокою, мне только нужно кое-что узнать, а ваша соседка...

— Надька, что ли? — мужчина махнул рукой, дескать, с больных не спрашивают. — Так что вы хотели узнать?

— Понимаете, я племянница Анны Григорьевны...

— Погодите, это вам не со мной надо разговаривать, — он отвернулся от двери. — Мам! Тут к тебе девушка пришла, племянница Анны Григорьевны, ее Надька чуть с лестницы не спустила.

На пороге появилась старушка… нет, не старушка, просто пожилая женщина, но удивительно — в таком возрасте и такая осанка. Поистине королевская. Женщина окинула меня взглядом — или даже взором? — вроде бы доброжелательным, но я сразу почувствовала себя школьницей, которую вызвали к завучу.

— Племянница? — она скептически поджала губы. — Ну, заходи, племянница. А на Надьку не обижайся, она третьего мужа выгнала, теперь на всех бросается. Видно, решила, что вы на Анютину квартиру претендуете. Квартира-то райисполкомовская, записана не на Анюту, а на мужа ее покойного, инвалид войны был. Вот Надька и рассчитывает, что ее сыночку достанется, а то, пока он с матерью живет, у нее ни один муж не удерживается. Да вы раздевайтесь и проходите, что ж на пороге разговаривать. Меня зовут Полина Владимировна.

Меня усадили на маленькой уютной кухне под солнечно-желтыми занавесочками, угостили великолепным чаем… и тут мне стало ясно, что врать под таким взглядом я просто не смогу.

А, была не была!

— Вообще-то племянница не я, а моя подруга, но она сейчас работает с утра до ночи, а я посвободнее, вот и пытаюсь что-то выяснить.

— Слушаю вас, — она ободряюще улыбнулась. — Только мне казалось, что у Анюты был племянник, а не племянница.

— Дело в том, что Лелька, Элеонора, ну, которая на самом деле племянница, Анну Григорьевну в жизни ни разу не видела. А тут присылают это завещание, и она, понимаете...

— Понимаю, она удивилась.

— Не то слово! Спросила у матери, что за тетушка, та только рукой махнула, вроде была у Лелькиного отца какая-то странная сестрица, от нее, мол, всего можно ожидать.

— И что же она хочет узнать?

— Да ничего особенного. Просто... Ну, понимаете, пусть даже никогда не встречались, но дом-то она Лельке оставила, так хоть узнать, где схоронили, а то как-то не по-людски получается, правда?

— Ну хорошо. Ее не похоронили, а кремировали. Что касается урны, это вам лучше в больнице поинтересоваться, я просто не в курсе.

— А почему вы сказали, что у Анны Григорьевны был племянник, а не племянница?

— Я, должно быть, ошиблась. Просто создавалось такое впечатление. Может, она когда-то обмолвилась… — Полина Владимировна вновь окинула меня взором, как бы оценивая, стоит мне что-то рассказывать, или нет, и после небольшой паузы продолжила. — Хотя она скрытная была, словечка про свои дела не скажет. Так что это лишь мои предположения. С год назад, прошлым летом, заходили к ней двое. Один серьезный такой мужчина, на Коленьку моего похож, что дверь вам открыл, — по описанию «серьезный мужчина» походил на Жору. — А второй пониже, хлипкий такой. Я, признаться, подумала, что адвокат.

— Почему адвокат?

— Мне Анюта перед этим звонила, спрашивала, надо ли свидетелям завещание подписывать. Я, видно, потому и подумала, что вот и племянник явился за наследством. С адвокатом. А на самом-то деле она, может, и сама адвоката пригласила, раз завещание хотела оформить. Тогда может, второй-то нотариус был? Вот только вид у него какой-то... непохожий на юриста, скорее уж, мастеровой... Да… И деньги у нее тогда появились...

— В каком смысле?

— Ну… вкусности всякие покупать начала, недешевые, меня все на чай зазывала… телевизор новый, к зиме шубу справила, сапоги. Откуда? При ее-то пенсии... Вот я и подумала, что, наверное, родственник какой нашелся небедный. Если же сама адвоката вызывала, с чего бы деньгам появиться.

— Полина Владимировна, а в какой больнице она... — черт, как бы помягче выразиться, не спросишь ведь «где умерла».

— В первой городской, в кардиологии, знаете, где это?

— Да, спасибо вам большое.

Мне показалось, что Полина Владимировна смотрит мне вслед не то с подозрением, не то с неодобрением.

16.

Тот, кто обещает сдвинуть горы, — никогда не пробовал двигать горы.

Магомет

Как известно, всякий гражданин старше двадцати пяти обрастает немалым количеством приятелей и знакомых разной степени дальности. Так что, если есть четко поставленная задача, берешь записную книжку, перелистываешь и — хоп, находишь все, что нужно. К примеру, один мой давний, еще университетских времен приятель года полтора назад работал в городском архиве. И пусть времена стоят непредсказуемые, для архивистов, похоже, полтора года — вообще не срок. Сашка не только оказался на месте, но даже узнал меня по голосу. Когда я довольно невнятно попыталась объяснить, зачем это мне понадобились предки, прошлое «и вообще все, что можно нарыть» про такую-то такого-то года рождения, он только хмыкнул в трубку:

— Врешь ведь! Не надрывайся. Что смогу, сделаю, хотя и не по моей это части. Насколько срочно?

— А насколько можно?

— Понятно, вопрос снимаю, жди звонка.

Я по своей наивности всегда представляла историков и тем более архивистов существами с черепашьей скоростью жизни: прошлое есть прошлое, его не поменяешь, так куда торопиться? Но то ли мои представления были крайне далеки от истины, то ли Сашка был нетипичным историком — перезвонил он на удивление скоро:

— Ну, считай, тебе повезло: семья вся, во-первых, местная, во-вторых, небольшая, так что записывай. Братья-сестры, жены-мужья, родители, фамилии, имена, адреса, прошлые и настоящие, даты рождений, свадеб и смертей, вот с бабушками-дедушками посложнее будет, кое-что есть, но мало.

Я записала продиктованное, сказала, что бабушки не требуются, рассыпалась в благодарностях и, пообещав не пропадать, распрощалась. Потом минут пять сидела, выравнивая дыхание. Во-первых, у каждой — у каждой! — фамилии стояла дата смерти. Семья была действительно небольшая, и в живых никого уже не осталось. А главное... Девичья фамилия матери Анны Григорьевны была Сивкова!!!

А вот никаких Верховских — и даже Савельевых, если предположить, что это все-таки «мамина» родственница — в списке не было. Значит...

Кем Анне Григорьевне приходился Жора, сказать трудно. Какой-нибудь двоюродный-троюродный племянник. Других Сивковых в списке не было, так что ниточка уходила к предкам. Но это, собственно, неважно, важно другое. Жора приехал сюда не на пустое место, приехал к своей... ну, скажем, тетушке. Про дом он, вероятно, знал. То ли он хотел его выкупить, то ли договориться о пожизненном содержании, а может быть, тетушка его, Жору, а не дом, просто любила — сейчас уже не узнаешь. Прошлым летом к ней приходил наверняка Жора. Летом? Надо бы спросить у Никиты, когда прихлопнули ту фальшивомонетную лавочку. Хотя и это не особенно принципиально. Жора мог приезжать заранее, дабы подготовить берлогу для залегания.