Никогда в жизни
Шрифт:
— Заманчиво. И когда?
— Да хоть сегодня, после ужина, часов в восемь, в девять?
Отправляясь в гости, я чувствовала, как настроение переливается всякими красками и брызгает искрами. «Дареный конь» оказался чем-то вроде призового рысака, а классическое отпускное времяпрепровождение совсем не таким скучным, как я всегда считала. А если еще и регулярный преферанс добавится, так и вовсе праздник будет.
Может, для полноты жизни и впрямь завести что-нибудь курортно-романтическое: прогулки при луне и прочее в том же духе. Вон как раз в главном холле мелькает очень даже перспективный объект. Этакая овечка в волчьей шкуре: губы сжаты, а глаза добрые-предобрые. К тому же один. И, кажется, слегка знакомый. На выставках, совещаниях и прочих мероприятиях, на которые регулярно заносит любого журналиста, встречаешь миллион людей, так что потом очень сложно бывает вспомнить: где же я этого господина видела.
Общий подъем показал себя и в игре: за трехчасовую пулечку я выиграла четыре с половиной доллара. По центу за вист совсем неплохо. Виктор, хотя и жаловался на головную боль, выиграл полдоллара, Тина проиграла, но, кажется, ничуть этим не огорчилась.
Хотя какая мне-то разница? И так хорошо. Может, правда роман завести?
Приоткрыв утром глаза, я услыхала поблизости негромкий разговор. За окном, возле качелей, остановилась прелестная парочка: понравившийся мне вчера «объект» и моя очаровательная соседка. Тина была, как всегда, восхитительна: растопорщенное бирюзовое платье в стиле 30-х годов, такие же «лодочки», белая широкополая шляпка, из-под которой струились светлые волосы, пляжная сумка «а-ля лукошко» и — умереть на месте! — крохотные летние перчатки. Идея молниеносного курортного романа как-то потускнела. Интересно... Голос совести, попытавшийся было что-то возмущенно вякнуть — подслушивать? как неприлично! да никогда в жизни! — через минуту придушенно замолк.
— ... не знаю, может, и к лучшему, что ты сюда приехал. Я, правда, не очень-то в восторге, он меня своими вечными делами уже достал. Договорились ведь, что отдыхаем, нет, постоянно что-то надо решать, куда-то ехать. Вчера простыл немного, нет бы отлежаться — ну, как же, опять надо в банк, не проживут там без него два дня. Так что, увидитесь только вечером. Но здесь, конечно, тебе проще с ним поговорить, обстановка расслабляющая. У тебя ведь дело-то небольшое?
— Да пустяк, выплату отсрочить, а кроме Виктора, это никто не решит.
— Ладно, ты его тогда долго не задерживай, он мне романтический ужин обещал. А то я тут скоро совсем прокисну. И знаешь? Чтобы уж наверняка и побыстрее. Есть у меня одна штука... Кому другому не отдала бы, огнеопасно. А тебе по старой дружбе помогу. Только поаккуратнее, он не выносит, когда на него давят. Так... где же она была? — Тина порылась в своей корзинке, потом начала вытаскивать из нее полотенце, книжку, какой-то аэрозоль... — Что-то не найду, точно в сумке была...
— Да брось, и так договоримся.
— Нет уж! Тем более тебе проще этим воспользоваться — по-мужски. Может, он Светку свою черномазую наконец выгонит.
— Она-то тебе чем помешала?
— Наглеть начинает, не грех бы успокоить слегка... Сейчас найду, подержи-ка вот...
Так... А ну их всех к лешему! Надоели. Вставать пора. Есть хочу, как из пушки, и купаться, купаться! Глупо время терять на ерунду, тем более в такую-то погоду.
3.
Очень трудно искать черную кошку в темной комнате. Особенно, когда ее там нет.
Собака Баскервилей
До сих пор не понимаю, как я не налетела на какой-нибудь корень и не переломала себе руки-ноги. Фонарик, казалось, весил килограммов пять и прыгал почище отбойного молотка, выхватывая из тьмы ветки, стволы, коряги — все, что угодно, только не тропинку. Вдруг неподалеку появилось еще одно светлое пятнышко. Появилось и погасло. Ноги сразу стали ватными. Господи, ну сколько можно! Я маленькая, тихая, беззащитная, чего они все на меня! Но тут, к счастью, опять проснулся внутренний голос: дура, чего паникуешь, очень надо всяким убивцам бегать по лесу за тем, кто нашел тело, да и вообще, откуда в твою дурную голову вскочила идиотская мысль про каких-то убивцев, просто свалился человек с обрыва, свернул себе шею, печально, но бывает. Да-а, бывает, попыталась я возразить внутреннему голосу, с этого обрыва только слепой свалиться может, и то вряд ли. Там либо кусты непролазные, либо ограда, это сколько же нужно выпить?
Однако все равно надо куда-то двигаться. Я попыталась сделать шаг, другой... и угодила прямо в чьи-то крепкие объятия…
— Ти-ихо-тихо-тихо, не надо ломиться через лес, как бешеный слон, ежиков распугаешь или споткнешься ненароком, — голос журчал так мягко, так успокаивающе…
Я приоткрыла один глаз, увидела камуфляжную форму... охрана! Тут уж не только фонарик, я вся затряслась не хуже отбойного молотка.
— Там... там... — я без особого успеха попыталась махнуть рукой в нужную сторону. — У лестницы...
Парень достал «уоки-токи»:
— Макс, Костя, я у двойной березы, давайте сюда, — после чего обратился ко мне. — Спокойно, все в порядке. Меня зовут Николай. Медведей тут нет, бандитов тоже, можно расслабиться. Давай-ка глоточек, — он протянул мне фляжку, я хлебнула, закашлялась, он легонько похлопал меня по спине. — Я вас узнал, вы Рита, журналист, про вас шеф предупреждал. Где и что стряслось, кто вас напугал?
Спокойный голос, ощущение надежной мужской руки, ну и коньяк тоже оказали свое целительное действие: зубы перестали стучать, а голос начал вроде бы повиноваться.
— Там, внизу, в десяти метрах от лестницы...
— От какой?
— Левой.
— Откуда левой?
— Как откуда? А, понятно, ниже по течению. Там, чуть выше тропы...
— Нижней? — уточнил Николай. Неужели я выгляжу до такой степени свихнувшейся?
— Да. Там кто-то... — я запнулась, потому что на самом-то деле это было уже «что-то»... — Ну, лежит, наверное, с обрыва сорвался...
— Как он ухитрился? Ладно, разберемся. Живой?
— Нет. Наверное, нет. — Поправилась я. — Пульса нет.
— Однако... — Николай посмотрел на меня с явным интересом, так что я почему-то даже смутилась.
— На запястье нет, а сонную я трогать побоялась. Да все равно, у него глаза открыты, и зрачки на свет не реагируют.
— Н-да, интересная у вас форма страха...
Из темноты появились еще две пятнистые фигуры.
— Костя, проводи девушку домой и посиди с ней. Макс, пойдем глянем, кого-то угораздило с обрыва свалиться, похоже, насмерть. Рита, вы его не узнали?
— Не знаю, — я помотала головой с каким-то смутным чувством вины. — Он такой страшный...
— Ну пульс-то проверили…
— Да, а вдруг бы он еще живой был...
— Ладно, двинулись, — скомандовал Ник.
Я никак не могла попасть ключом в замочную скважину, так что Косте, должно быть, надоело наблюдать мои мучения, и он открыл дверь сам. Бережно усадил меня на диван и озабоченно поинтересовался:
— Может быть, Катюшу вызвать? Ваш коттедж она обслуживает?
— Она, только что же ее тревожить, я вообще-то в норме.
— Ну, если это норма... — с некоторым сомнением согласился Костя.