Чтение онлайн

Она наклоняется ближе.

Я вдыхаю глубоко — слишком глубоко. Сердце сбивается с ритма. Мой член сразу упирается в бедро, каменеет от одного её дыхания. От одной близости. Мои клыки болезненно вытягиваются во рту.

— Который час? — пробормотал я, стараясь унять хрип в голосе.

— Уже немного после десяти… — отвечает она, и в её глазах я вижу вопрос. — Ты так долго спал… Я была громкой, но ты всё равно не просыпался. Ты точно в порядке?

— Я… просто устал сильнее, чем думал. — Я сажусь и отвожу взгляд.

— Ты плохо выглядишь, — она кусает полную нижнюю губу, и мои глаза непроизвольно следуют за этим движением. — И ты сегодня ничего не ел. Может… я могу чем-то помочь?

Я поднимаю взгляд — и он цепляется за неё, как хищник на тёплую живую добычу. Её тёплый голос, её забота… всё это срывает мои последние границы. Во мне поднимается то голодное, всепоглощающее чувство, которое невозможно утолить ни едой, ни питьём. Я хочу её. Сильнее, чем следующий вдох. Сильнее, чем жизнь. В каждом смысле. Во всех возможных.

Моя рука дёргается, будто хочет схватить её и притянуть к себе. Но я отдёргиваю её — слишком резко, почти грубо. Если вдохну её запах ещё раз… я потеряю контроль. А если я потеряю контроль — я никогда себе это не прощу.

— Я в порядке, — отвечаю я более резко, чем хотел.

Она вздрагивает. И я ненавижу себя за это.

— Амата… — мягче, тише. — Мне не нужно есть каждый день. Правда.

Это правда. Но это не значит, что я не умираю от голода прямо сейчас.

— Ладно… — шепчет она.

Она обеспокоена. Я чувствую это кожей. Но объяснять всё прямо сейчас… нельзя.

— Спасибо, что волнуешься. Но мне правда нужно отдохнуть. Я… лягу спать. — Я поднимаюсь, наклоняюсь и прижимаю короткий поцелуй к её лбу. — Спокойной ночи, Амата.

Она улыбается, но улыбка выходит неуверенной, тревожной.

— Ну… тогда отдыхай. Спокойной н…

Я не даю ей договорить. Если останусь ещё хотя бы секунду — сорвусь. Если сорвусь — она станет добычей. Я слишком хорошо знаю, чем заканчивается голод, который подавляешь слишком долго. Я ускоряюсь, почти работаю над тем, чтобы шаги были ровными. Я чувствую, как её взгляд прожигает мне спину, пока я спускаюсь по лестнице. Как только дверь спальни захлопывается, я падаю на кровать. В комок. Лбом к коленям.

Холодный пот покрывает мою кожу, пропитывает одежду. Глупец. Какой же я глупец. Я думал, что смогу контролировать себя рядом с ней. Что смогу пойти против своей природы. Что смогу быть чем-то большим, чем чудовище, созданное для охоты. Но я ошибся. Голод разрывает меня. Слишком долго я не ел. Слишком долго сдерживался.

А её близость…

её запах…

её вкус на моём языке…

Это сводит меня с ума. Если я не удержусь — Рианна пострадает. А в состоянии такого голода… у меня не будет ни милости, ни разума. Только инстинкт. И он захочет её целиком. Я не думал, что можно так сильно желать кого-то. Что можно так нуждаться в ком-то. Меня разрывает в противоположные стороны. Каждая мысль — о ней. Каждая боль — тоже о ней. Резкая спазмированная боль пронзает живот. Я обхватываю себя руками, зубы сжимаются до хруста. В меня словно вбивают раскалённые крюки изнутри. Я молюсь, чтобы она не услышала, как во мне рычит голод.

Пожалуйста… пощади…

Боль расползается по телу, вонзается в каждую конечность, прожигает мышцы, связки, нервы. Каждая клетка словно воспламеняется электричеством. Это пытка. Настоящая. Жгучая. Наконец, темнота накрывает меня мягким, милосердным покрывалом. И я проваливаюсь в неё, позволяя себе исчезнуть хотя бы на мгновение.

Рианна

— О! Доброе утро, — улыбаюсь я, входя на кухню.

Я искренне удивлена: Септис уже не просто проснулся — он бодрствует, стоит у стола, будто и не выглядел вчера обессиленным.

— Утро, — бурчит он, оборачиваясь ко мне. Его улыбка… тёплая, но с оттенком грусти. Я уже делаю шаг к нему — хочу поцеловать, почувствовать его тепло, — но он быстро кивает в сторону стола, словно мягко отводит от себя.

— Я приготовил завтрак.

Я поднимаю бровь. Он тихо смеётся:

— И нет. Я ничего не ловил. Да, я услышал тебя с первого раза.

Я оборачиваюсь — и на столе аккуратно сложенная горка блинов, украшенных свежими фруктами, рядом стакан апельсинового сока.

— Ты всё это сам сделал? — удивляюсь я.

Он кивает.

— Я, конечно, не шеф-повар, но… возможно, кое-чему научился, пока смотрел твои кулинарные шоу. Садись, я налью тебе кофе.

На моём лице сама собой появляется улыбка. Я сажусь за стол.

— Ты меня балуешь.

— Это самое малое, что я могу для тебя сделать. — Он отворачивается. — Мне… приятно заботиться о тебе.

Он выглядел плохо вчера, совсем плохо, но сегодня… чуть лучше. Не выглядит супер здоровым, нет — просто уже не на грани. Под глазами темные круги, в лице — усталость, в плечах — напряжение. Ему всё ещё тяжело.

Я поливаю блины сиропом, отрезаю кусочек. Тёплый. Пушистый. Нежный.

Он буквально тает на языке.

— Сеп, они невероятные!

— Хорошо. Ты это заслуживаешь. — Он ставит передо мной кружку с горячим кофе.

— К-как ты себя чувствуешь? Ты… спал хоть немного? — спрашиваю я осторожно, размешивая сахар.

Он смотрит мне в глаза. Прямо. Глубоко.

— Я переживу, Амата. Не забивай свою красивую головку.

Он улыбается — быстро, искренне, но… его клыки… длиннее обычного. Его глаза — темнее. Движения — настороженные, сдержанные. Прошлой ночью он ушёл в спальню почти бегом. Сегодня стоит передо мной чуть более собранный, но внутри него творится что-то совсем другое. Он видит, что я замечаю. Его взгляд становится ещё темнее. Он быстро отворачивается к кухне и идет за своей кружкой. Моё лицо вспыхивает — я точно слишком явно смотрела на него. Отводя взгляд, кусаю губу.

Что-то произошло вчера. Я чувствую это по тому, как он держит дистанцию. Это связано с тем, что было между нами. Я знаю. Чувствую, как зияющую дыру внутри. И мне это не нравится. Мне… больно. Неужели я сделала что-то не так? Я старалась не давить, давать ему пространство.

Я смотрю на часы. И — чёрт.

— Блин! Если сейчас не побегу — опоздаю. Спасибо ещё раз за завтрак!

— Пожалуйста. Оставь тарелку — я всё помою.

Я хватаю сумку и иду к двери.